Глава 3
CANDELA
Пот тёк по вискам, по лбу — липкий, противный, щипал глаза. Но руки не слушались, чтобы вытереть. Вообще ничего не слушалось. Только сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев, и это дурацкое тепло разливалось по венам, горячее, слишком горячее, будто вместо крови — жидкий огонь.
Я опустила глаза вниз. Чьи-то руки в перчатках копошились над моими, проверяли капельницу. Палец в резине нажал на вену, и я почувствовала это чёртово тепло ещё сильнее. Оно растекалось от локтя к плечу, к груди, и сердце стучало в такт приборам. Пи-пи-пи. Пи-пи-пи. Ту-тух. Ту-тух. Казалось, этот звук слышат все. Казалось, вся палата слышит, как бьётся моё гребанное сердце, которое почему-то до сих пор бьётся.
Я подняла глаза. Человек в чепчике склонился надо мной, и в лицо ударил яркий свет — сначала в правый глаз, потом в левый. Зрение сразу поплыло, размазалось, как акварель под дождём. Эйфория накрыла мягко, но где-то глубоко внутри, под этой ватой, скреблось что-то чёрное, липкое, страшное.
Горло пересохло так, что язык прилип к нёбу. Хотелось пить. Кричать. Выть. Но я не могла ничего.
Человек в чепчике что-то говорил. Я видела, как шевелятся его губы, как двигаются руки, но звук не пробивался. Только гул в ушах и пиканье приборов. Он повторял. Снова. Ближе. И вдруг прорвалось, будто вату из ушей вынули:
— Кандела, ты слышишь меня? Смотри на меня!
Я сфокусировалась. С трудом, будто изображение на старом телевизоре ловила.
— Кандела, мне нужно, чтоб ты сказала хоть слово. — он наклонился почти вплотную, и я увидела своё отражение в его очках — бледное, чужое, с дикими глазами.
— Гд... где я? — мой голос прозвучал как у старухи. Хриплый, дохлый, чужой. Сухие губы тут же треснули, и я почувствовала эту маленькую боль — острую, настоящую. Единственное, что было реальным.
— Ты в Кайроне, малышка, всё в порядке, ты в безопасности.
Кайрон. Безопасность. Слова пролетели мимо, не зацепив ничего. Мне не было важно, где я. Мне никогда не было важно, что со мной. Никогда.
Когда мои близкие гибнут — какая, к чёрту, разница, в безопасности ли я?
Я повернула голову вбок. Шея не слушалась, мышцы казались ватными. Он смотрел на меня, но блики на очках закрывали глаза. Я не видела их, и это бесило. Хотелось сорвать их, заглянуть внутрь, увидеть правду.
— Их тут нет... — голос сорвался, превратился в сип. — Они же мертвы?