10. Неизбежные мысли. Хандер Эванс.

Все старое, когда нибудь да возвращается. Я стоял посреди старого зала, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел, как преображается место, которое когда-то было нашим убежищем. Теперь оно становилось чем-то большим. Мы воскрешаем то, что должно прийти на смену тому, сгоревшему, клубу.
Стены, когда-то серые и обшарпанные, теперь были выкрашены в глубокий черный цвет. Вдоль них тянулись новые металлические балки, на которых уже висели мощные софиты - пока выключенные, но я уже представлял, как они зальют светом ринг. Ринг, который Арон собственноручно собирал последние два дня: тяжелый, квадратный, с новыми канатами, пахнущими кожей и лаком. Настоящий ринг для настоящих боев.
Рэми возился с музыкальным оборудованием в дальнем углу, где должна была разместиться диджейская стойка. Светловолосый, с вечно взлохмаченными волосами, он что-то напевал себе под нос, подключая провода и матерясь, когда что-то не работало. Плечо, в которое его ранили при нападении на старый клуб, уже зажило, только слегка ныло на погоду, но Рэми не жаловался.
Арон стоял у ринга, проверяя натяжение канатов. В его руках болтался какой-то инструмент, которым он подкручивал крепления. Рыжие волосы блестели в свете единственной работающей лампы, веснушки на лице выделялись ярче обычного - он только что с улицы, таскал тяжести. Спокойный, сосредоточенный, надежный. Скала.
- Как тебе? - Арон обернулся ко мне, кивнув на ринг. - Канаты - высший класс. Заказывал у знакомых, через таможню провозили как спортинвентарь. Никто не докопается.
- Красиво, - я кивнул, но взгляд скользил по стенам, по потолку, по темным углам. Я видел не просто зал. Я видел новое начало. Место, которое заменит сгоревший клуб. Место, где снова будут кипеть страсти, литься кровь, греметь музыка. Мое место.
Голова все еще была забита мыслями о Лексе. Две недели я держал дистанцию. Две недели мучительных, выматывающих дней и ночей, когда хотелось сорваться, найти ее, прижать к себе и никогда не отпускать. Но я обещал себе и ей, что дам время. Дам ей пространство. Не буду давить. Господи, когда я, Хандер Эванс, давал кому-то выбор?
Это было адски трудно. Каждое утро просыпаться и первым делом думать: «Где она? Что с ней? Не случилось ли чего?». Каждую ночь видеть во сне ее зеленые глаза, полные ненависти и того, что она так отчаянно прятала. Каждый день сдерживать себя, чтобы не сесть в машину и не поехать к ее дому. Посмотреть на неё хотя бы издалека.
Я справлялся. Еле-еле, но справлялся. Работал здесь, в зале, вкладывая всю свою безумную энергию в восстановление. Спал по три часа. Почти не ел. Пит, которого я привозил с собой, скучал в углу, положив морду на лапы, и смотрел на меня. В любом случае, псу здесь будет веселее, чем в одинокой квартире.
- Хандер! - окликнул Рэми из своего угла. - Ты глянь! Я тут колонки расставил, сейчас врублю - закачаешься!
Он щелкнул тумблером, и из динамиков грянул тяжелый звук. Звук заметался под высоким потолком, отражаясь от стен, создавая эффект присутствия прямо в эпицентре концерта. Я дернулся, но улыбнулся. Звук был хорош. Мощный, чистый, без хрипов. Рэми знал свое дело.
- Выруби пока, - крикнул я, перекрывая музыку. - Соседей распугаем.
Рэми послушно выключил звук, довольно ухмыляясь:
- Какие соседи? Тут на километр одни крысы да бомжи. Но ладно, позже включу на полную, когда никого не будет.
Арон закончил с рингом, подошел ко мне, протянул тряпку вытереть руки. Впрочем, свои я уже вытер о джинсы.
- Через неделю можно открываться. Бойцы уже есть, желающие есть, охрану наберем. Деньги вложенные отобьются быстро. Это будет лучше, чем тот клуб. Больше, мощнее. И безопаснее.
- Безопаснее? - хмыкнул я, вытирая ладони, но уже о тряпку. - В нашем деле не бывает безопасно. Но да, тут хотя бы стены толще и входов меньше. Контролировать легче.
Рэми подошел к нам, хлопнул меня по плечу и сиял, как начищенный самовар.
- Брат, это будет бомба! Я уже придумал название - «Кровавый кулак»! Или «Адская арена»! Или...
- Или не выдумывай, - перебил Арон. - Просто «Клуб». Люди сами придумают, как обозвать. Лишнее внимание ни к чему.
Рэми надулся, но спорить не стал. С Ароном спорить было бесполезно - он всегда знал, что говорит.
Я отошел к стене, провел рукой по свежей краске. Черный цвет - цвет ночи, цвет тайн, цвет смерти. И цвет моей души. Здесь будет хорошо. Здесь будет место, где я смогу забыться, когда мысли о ней станут совсем невыносимыми.
Стук каблуков по бетонному полу прозвучал неожиданно резко, разрывая привычную атмосферу мужского труда. Все трое обернулись одновременно, как по команде.
Сара стояла в проеме двери, уперев руки в бока. Дорогое пальто, идеальная укладка, яркая помада - она была здесь так же неуместна, как бриллиант в груде угля. Ее голубые глаза скользнули по залу, по рингу, по инструментам, по грязи, и на лице отразилось брезгливое удивление.
- Хандер! - воскликнула она, цокая каблуками по бетону. - Я тебя обыскалась! Твой телефон недоступен, дома тебя нет, эта твоя дурацкая собака опять на меня рычит! Я уже думала, что ты... ну, не знаю... умер, что ли!
Я поморщился. Сара. Конечно. Именно сейчас, когда я только начал забываться в работе, она явилась напомнить о себе и испортить мне настроение.
- Как ты меня нашла? - спросил я холодно.
- Арона пытала, - Сара ткнула пальцем в рыжего, и тот отвел взгляд. - Он сдался после третьего звонка. Сказал, что вы тут какой-то гадюшник восстанавливаете. Хандер, это что за помойка?