11. Обгорелая душа. Лекса Зенг.

  Я стояла у неприметного фургона, припаркованного в тени огромного портового крана, и в сотый раз проверяла снаряжение. Черный тактический костюм облегал фигуру, не сковывая движений, на поясе — кобура с пистолетом и ножны с метательным ножом. Волосы стянуты в тугой пучок. Хоть внешне я и выглядела спокойной, но внутри у меня все было напряжено.
  Рядом суетились люди — шестеро бойцов из личной гвардии отца, проверенные, надежные. Они переговаривались тихо, короткими фразами, сверялись с планшетами, на которых были нанесены схемы склада. Того самого склада, который Эвансы, по данным отца, планировали атаковать сегодня.
— Госпожа Зенг, — ко мне подошел старший группы, мужчина лет сорока с жестким лицом и шрамом через бровь. — Посты расставлены. Ждем.
  Я кивнула, глядя на темный силуэт склада в нескольких метрах. Здание было старым, с толстыми стенами и маленькими окнами под самой крышей. Идеальное место для хранения оружия. Информация, которую отец получил от своего человека в окружении Эвансов, была точной: сегодня ночью Хавьер отправляет своих людей, чтобы заложить взрывчатку и уничтожить склад. Моя задача — встретить их, перехватить и уничтожить.
  В груди неприятно и слишком сильно билось сердце. Две недели я не видела Хандера. Две недели пыталась забыть, выкинуть из головы, но этот дурак снился каждую ночь. Черные глаза, безумная улыбка, поцелуй в лоб. И пощечина, которую я ему влепила. Иногда, просыпаясь в холодном поту, я ловила себя на мысли, что хочу увидеть его снова. А потом ненавидела себя за это. Соберись, дура. Сейчас не до сантиментов. Он — враг. И сегодня ты будешь делать свою работу. Как всегда.
  Проверив обойму, я поднесла к глазам бинокль, всматриваясь в подходы к складу. Пусто. Только редкие фонари освещают асфальт, да ветер гоняет мусор. Мои люди уже заняли позиции: двое на крыше соседнего здания, двое в засаде у главного входа, двое со мной. Должна получиться Идеальная ловушка.
— Они придут через час, если верить данным, — тихо сказал старший. — Мы готовы.
— Хорошо, — я опустила бинокль. — Ждем. Без моего приказа огонь не открывать.
  Мы ждали. Минуты тянулись бесконечно, каждая — как вечность. В голову некстати лезли дурацкие мысли: о матери, о Лилиан, о том, что Дуер наверняка уже строчит жалобы отцу после той сцены в ресторане. Я усмехнулась, вспомнив, как плеснула ему в лицо шампанским. Это было прекрасно. Жаль только, что последствия могут быть серьезными. Но пока что мне никто не вычитывал никаких нотаций.
— Госпожа Зенг, — голос в наушнике вырвал из мыслей. — Движение. Со стороны порта. Две машины, черные, без опознавательных знаков.
  Два внедорожника, двигающихся без фар, крались вдоль забора, как тени. Точно. Эвансы. В их стиле. Сердце забилось чаще, но я заставила себя дышать ровно. Скорее всего я увижу Хандера.
— Вижу. Всем приготовиться. Пусть подойдут поближе.
  Машины остановились метрах в пятидесяти от входа. Из них бесшумно выскользнули фигуры в черном — человек десять, вооруженные до зубов. Они двигались слаженно, профессионально, прикрывая друг друга. Я искала взглядом одного — высокого, с хищной грацией. И нашла.
  Хандер шел в центре группы, чуть впереди остальных. Даже в тактическом костюме, с оружием в руках, он двигался по-особенному — уверенно, расслабленно, будто шел не на смертельно опасное задание, а на прогулку. В руке — автомат, но я знала: его любимое оружие — нож. Ближний контакт. Это же извращенный Эванс!
  Он остановился у входа, поднял руку, давая знак своим. Группа замерла, рассредоточилась. Хандер что-то сказал в гарнитуру, и двое его людей скользнули к двери, готовясь взломать замок. Странно, что Хавьер поручил дело своему младшему сыну, а не Гаону.
— По моей команде, — прошептала я в микрофон, чувствуя, как пульс стучит в висках. — Ждем, пока войдут. И тогда — работаем.
  Дверь склада открылась с тихим скрипом. Фигуры одна за другой скользнули внутрь. Хандер вошел последним, бросив быстрый взгляд по сторонам — не заметил ли чего? Вроде не заметил. Нырнул в темноту.
— Вперед! — скомандовала я. — Окружаем! Не дайте им уйти!
  Мы рванули со своих позиций. Я бежала, чувствуя только отвращение. Как же я не хочу всего этого дерьма. Внутри все горело — ненавистью, страхом, возбуждением. Сейчас. Сейчас я его увижу. Снова.
  Как только мы ворвались в склад через боковой вход, сразу же начался хаос.
  Внутри было темно, только редкие лампы под потолком давали тусклый свет, выхватывая из мрака ящики, стеллажи, ржавые балки. Сразу же загремели выстрелы — глухие, с присвистом, с глушителями. Мои люди открыли огонь по теням, мелькающим среди ящиков.
  Я пригнулась, уходя за бетонную колонну, и высунулась, стреляя короткими очередями. Один из людей Эванса упал, схватившись за ногу. Второй залег за ящиками, отвечая огнем. Пули взвизгивали, высекая искры из металла, рикошетили от стен.
— Рассредоточиться! — крикнула я, перекрывая шум. — Не дайте им заложить взрывчатку!
  Но ситуация стремительно выходила из-под контроля. Эвансы, казалось, знали, что их ждут. Они не растерялись, не побежали в панике. Наоборот — они действовали жестко, слаженно, будто тренировались именно для такого сценария. Мои люди падали один за другим. Я видела, как двое бойцов, те, что были на крыше, рухнули вниз, пораженные меткими выстрелами. Крики, маты, стоны раненых — все смешалось в адскую какофонию.
— Госпожа Зенг, нас переигрывают! — заорал в наушнике старший группы. — У них больше людей! Они знали! Откуда-то знали!
  Холодок пробежал по спине. Знали? Но как? Информация была точной, проверенной... если только... если только нас самих не подставили.
— Держаться! — крикнула я, меняя обойму. — Не отступать!
  Я высунулась из-за колонны, чтобы прикрыть одного из своих, и в этот момент что-то тяжелое ударило в плечо, сбивая с ног. Пуля? Нет, просто рикошет, кусок бетона или металла. Но на секунду в глазах потемнело от боли. Я упала на колено, прижимаясь к колонне, и зашипела сквозь зубы.
  Когда я подняла голову, картина боя изменилась. Моих людей осталось трое. Это просто ужасно. Отец меня убьет! Эвансы теснили их к выходу, методично, неумолимо. А из глубины склада донесся звук, от которого кровь застыла в жилах — мерный, противный писк детонаторов.
— Они заложили взрывчатку! — заорал кто-то. — Уходим, уходим!
  Паника охватила остатки группы. Люди бросились к выходу, забыв про приказы, забыв про все. Ими завладел страх. Я попыталась встать, но нога подвернулась, и я снова упала. Сука! Плечо горело огнем, в глазах плыло.
— Госпожа Зенг! — кто-то из моих людей подхватил меня под руки, потащил к двери. — Быстрее! Взорвется!
  Мы бежали к выходу, спотыкаясь о ящики, перепрыгивая через тела. Я бежала отдельно от своего человека. Он, убедившись, что я на ногах, пошел помогать остальным. В ушах стоял сплошной гул — выстрелы, крики, писк детонаторов. Я оглянулась на бегу и надеялась, что увижу его. Мне хотелось найти его, крикнуть ему чтоб он убегал, чтоб спасался. Но было поздно.
  Взрывная волна ударила со страшной силой, сбивая всех с ног. Меня швырнуло в сторону, ударило обо что-то, и мир взорвался болью и огнем. В ушах заложило так, что звуки стали ватными, далекими. Я попыталась подняться, но тело не слушалось. Сверху сыпались обломки, пыль, искры. Горело всё.