6. Запрет на нас. Лекса Зенг.

В номере отеля пахло свежими розами. Мягкий свет торшеров рисовал на стенах причудливые тени, огромная кровать с балдахином маячила где-то на заднем плане, но я не смотрела на неё. Я смотрела на него. На Хандера Эванса, который только что повернулся ко мне с каким-то глупым, почти нежным выражением на лице. И в этот момент что-то внутри меня дрогнуло.
Всё, что копилось часами, днями, годами — вся ненависть, весь страх, всё непонятное, тягучее, что тянуло к этому безумцу, — выплеснулось наружу ледяной яростью. Рука сама нырнула под платье, пальцы сомкнулись на знакомой рукоятке, и вот уже пистолет смотрит ему прямо в переносицу. Идеально. Я видела, как расширились его чёрные глаза — всего на мгновение, но этого было достаточно. Даже он, этот бесстрашный псих, умеет удивляться.
Тишина повисла в номере, никто не пытался вставить ни слова — они не нужны. Хандер стоял неподвижно, даже не пытаясь защищаться или нападать. Просто смотрел на меня, и в его глазах плясала темнота. Темнота, а не страх. Это бесило ещё больше.
— Осторожнее, пулька, — начал он, и в его голосе зазвучали привычные игривые нотки. — А то пальнешь ненароком, и кто тогда будет составлять тебе компанию по вечерам?
— Заткнись, — оборвала его я, голос звучал ровно. — Заткнись и слушай меня внимательно.
Я шагнула вперёд, и дуло пистолета упёрлось ему в лоб. Хандер даже не моргнул. Только улыбнулся шире, и от этой улыбки у меня внутри всё переворачивалось. Но я не позволила себе дрогнуть. Не сейчас и не при нём.
— Ты думал, что я твоя, да? — прошипела я. — Думал, притащишь в ресторан, напоишь шампанским, скажешь пару ласковых слов, и я растаю, как дура? Думал, я куплюсь на эту дешёвую психологию — «ты устала, ты хочешь быть собой, я тебя понимаю»?
Я рассмеялась, но смех вышел слишком злым и наигранным.
— Я выросла в дерьме, Хандер. С детства знаю, что такое ложь, манипуляции и предательство. Мой отец учил меня: никогда не верь тому, кто говорит красиво. Особенно если этот кто-то — Эванс. А ты, милый, говоришь очень красиво. Прямо как по писаному.
Он молчал, и это молчание било сильнее любых слов. Стоял, смотрел на меня своими чёрными глазищами, и в них не было ни страха, ни злости. Только... любопытство? Или обожание? Господи... дай мне сил застрелить его. Хотя... с ним весело. Признаюсь, весело. Мысль пришла мгновенно, и мне сразу захотелось её претворить в жизнь.
— Раздевайся, — приказала я, и в голосе не дрогнула ни одна нотка.
Хандер моргнул. Впервые за вечер — моргнул. Обычно он пристально сверлил меня взглядом, и я была не уверена, что он вообще моргает.
— Что, прости?
— Ты глухой? Раздевайся. Медленно. Я хочу посмотреть, на что ты готов пойти ради своей «игры». — Я повела стволом, указывая ему на грудь. — И без фокусов. Руки я вижу. Одно лишнее движение — и я стреляю. Не насмерть, но больно будет очень.
  На секунду показалось, что он сейчас рассмеётся или пошлёт меня куда подальше. Но Хандер... Хандер улыбнулся. Той самой своей безумной, хищной улыбкой, от которой у меня внутри всё сжималось. И медленно, глядя мне прямо в глаза, поднял руки к вороту футболки.
— Как скажешь, пулька, — мурлыкнул он, и в его голосе зазвучали низкие, вибрирующие нотки. — Я весь в твоём распоряжении.
  Футболка поползла вверх, обнажая рельефный пресс, широкие плечи, татуировки, которые я раньше видела лишь мельком. Насыщенный черный цвет татуировки на плече, с эффектом брызг и рваных краев. Силуэт дракона детально прорисован в области головы и когтей, а тело уходит в плавные линии. Плавно переходит с груди через ключицу на плечо. Вторая татуировка, на предплечье, представляет собой паучью лилию. В центре, прям на цветках, изображен паук, сидящий на паутине. О господи, Хандер! Он двигался медленно, почти соблазнительно, словно специально дразня меня. Мышцы перекатывались под гладкой кожей, на которой там и тут виднелись тонкие шрамы. Я схожу с ума.