Глава 20
Несколькими днями ранее
Мы с Лиамом сидели в столовой за общим столом в ожидании Бети. Гуннар — ее новый надзиратель — обычно привозил ее позже остальных, чтобы из-за инвалидной коляски не создавалось столпотворения в узком досмотровом коридоре. Сам Лиам к этому времени уже давно пошел на поправку и лишь слегка прихрамывал при ходьбе, но полностью обходился без посторонней помощи.
Мы уже довольно долгое время принимали пищу без наручников. Наши надзиратели трапезничали за отдельными столами в специально огороженной зоне, а у дверей неизменно дежурили вооруженные охранники, готовые пресечь любую попытку побега или бунта. Исключение из этого правила сытого спокойствия составляли лишь недавно провинившиеся или сильно искалеченные ребята — они оставались под прямым, неусыпным надзором конвоя даже во время еды.
Бети привезли через пару минут. Следом за ней в зал вкатили еще одного незнакомого мне парня на каталке. Поговаривали, что во время жесткой боевой подготовки у него вылетел мениск; он занимался то ли футболом, то ли баскетболом и заработал это тяжелое увечье еще в прошлой жизни, до попадания в клинику.
Как только коляска с Бети двинулась в нашу сторону, Лиам нетерпеливо вскочил со своего места и негромко попросил Гуннара удалиться: — Я сам за ней пригляжу, если позволишь.
Гуннар молча кивнул. Не заметить трепетные, нежные чувства парня к этой девушке было попросту невозможно, поэтому суровый надзиратель периодически позволял молодым людям насладиться редкими минутами наедине.
Самодовольный Лиам буквально светился от счастья, словно только что совершил великий подвиг, а Бети смущенно и трогательно улыбалась. Окруженная такой искренней заботой, она, вероятно, чувствовала себя настоящей принцессой. Парень аккуратно усадил ее за стол прямо напротив меня, а сам сел по правую руку от девушки. Они давненько не виделись из-за плотного графика индивидуальных тренировок, так что эмоции у обоих были на пределе. Казалось, еще чуть-чуть — и Лиам начнет кормить Бети с ложечки, хотя руки у нее были совершенно невредимы.
Мне нравилось тихо наблюдать за ними. Сама я никогда в жизни ничего подобного не испытывала: не была ни на одном свидании, не получила за все свои девятнадцать лет ни единого цветка или шоколадки от тайного воздыхателя. У меня их попросту никогда не водилось. И хотя с родителями мы всегда жили отчужденно и холодно, они совершенно не горели идеей поскорее выдать меня замуж или с кем-то сосватать.