18

Айлин без слов пустила меня в свою квартиру, которая когда-то была нашей. Я чуть обогнал её и убрал со стола в свой карман оставленную записку, чтобы моя девочка не наткнулась на напоминание о сегодняшней попытке уйти. Я, как дурак, ищу любые синонимы к слову «самоубийство», просто потому что боюсь назвать его своим именем. Будто неминуемое всё же произойдёт, если я буду говорить прямо.

Она больше не ругалась на меня, не била — она не говорила вообще ничего, но в этом молчании было больше слов, чем в самом насыщенном разговоре. Жаль, но у меня не хватает смекалки для определения эмоций Айлин: злость это, грусть или, может, даже скрытая радость. Внешне она никаких чувств не выражает, и это пугает меня. Молча ставит чайник, облокачивается о столешницу и таранит взглядом стену, скрестив руки под грудью. Безмолвное: «Начинай рассказывать свои бредовые оправдания». Ладно, допустим, здесь правда не на моей стороне, я облажался в любом случае.

Я постарался сократить рассказ, чтобы не загружать сейчас нам обоим головы. Важные детали, конечно, не выкинул, но всякие подробности упустил. Айлин всё это время не сводила взгляд со стенки, даже чайник выключила не глядя. Я разлил кипяток по кружкам, пока говорил. О чём она думает? Проклинает меня, осуждает, понимает или вообще прощает? Нет, последнее — глупо, я бы в это даже не поверил. Решил бы, что жалеет, а это стыдно и низко. Если и надумает простить, то нормально обдумав, а не так, сгоряча.

— Интересная сказка, — Айлин говорила твёрдо, как будто бы даже равнодушно. Но я в это равнодушие не верю, хоть убейте. Человек, только что стоявший на крыше, не может так спокойно относиться к новой правде.

— Айлин, я... очень виноват перед тобой, но клянусь, сейчас я не вру, — её уставшие глаза посмотрели на меня, — ну, что ты хочешь? Доказательства, бумаги? Хорошо, я привезу завтра документы. Пока могу лишь фото показать.

Молчит. Уничтожает меня своим пустым взглядом, что-то анализирует, дышит редко, осторожно... А я, кажется, вообще уже не дышу. Настоящий суд происходит сейчас — мой главный судья находится на своём немом совещании, а я сижу на электрическом стуле, ожидая окончательного решения. Адвокат давно сбежал, присяжные тоже. Виновник и потерпевшая остались наедине.

— Уходи, — отрезает Айлин спустя пару минут. Я стою в полном оцепенении, хотя предполагал такой исход. Однако мне любыми способами надо остаться, её просто опасно оставлять одну, — что непонятного я сказала? Уходи.