Глава 57 Ванесса
Мы шли по аллее, залитой бледным, но уже по-весеннему настойчивым солнцем. Воздух пах талым снегом, влажной землей и обещанием тепла. На ветвях голых деревьев набухали почки, а под ногами хрустел прошлогодний лед, сдавая последние позиции. Но внутри меня была все та же зима.
Молчание между нами было густым и неловким. Я украдкой смотрела на его профиль, на морщины у глаз, которые теперь казались не такими уставшими, а скорее задумчивыми, и думала только об одном: он знает. Он видел меня у клиники. Он понял, что я следила за ним, и теперь, наверное, считает меня ненормальной. Эта мысль заставляла кровь стынуть в жилах, несмотря на мартовское солнце.
«Он хирург, человек логики и фактов, — пронеслось в голове. — А я — девушка, которая днями напролет торчит у его работы. Он должен видеть во мне только это: нарушительницу границ, одержимую дочь своей покойной матери».
Я сжимала руки в карманах тонкого пальто, чувствуя, как они дрожат. Мне хотелось объяснить, что это не было слежкой в привычном смысле. Это была попытка... прикоснуться к призраку. Увидеть человека, чье существование было тенью, отбрасываемой на всю мою жизнь. Но как это объяснить, не раскрыв главной тайны? Не сказав: «Я знаю, кто вы. Я знаю, что вы были тем, кого она любила. Тем, кого она предпочла мне».
И тут мысль, острая и ядовитая, впилась в самое сердце. А что, если мое желание идти рядом с ним, смотреть на него, слышать его голос — это тот же эгоизм, что двигал Айрис? Та же одержимость, та же слепая потребность, не считающаяся с последствиями для других? Для него. Для его сыновей.
Я рискнула взглянуть на него. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, на проталины в снегу. Его молчание давило сильнее любого крика.
Мы дошли до небольшого пруда. Лед на нем был серым и пористым, он медленно умирал, уступая дорогу воде. Рамо остановился и наконец повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, но в голубых глазах, таких же ясных, как мартовское небо, читалась не осуждение, а глубокая, утомленная дума.
— Я видел вас, — сказал он тихо, и его низкий голос прорезал тихий шум, словно раскатистый удар колокола. — У клиники. Несколько раз.
Во рту пересохло. Я попыталась что-то сказать, но выдавила лишь хриплый шепот:
— Я...