Глава 58 Адам
Сознание возвращалось медленно, утопая в теплой, ленивой вате выходного утра. Первое, что я осознал — это тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем часов где-то в комнате. Второе — это глубокое, блаженное ощущение покоя.
Я потянулся рукой через простыню, ожидая нащупать знакомое очертания, тепло кожи, шелковистую прядь волос... Но под ладонью была лишь прохладная, пустая ткань.
Я приоткрыл один глаз. Ее сторона кровати действительно была пуста. Но внутри не кольнула тревога или разочарование. Напротив, на губах сама собой поползла улыбка. Моя бабочка никогда не могла усидеть на месте, даже в день полного ничегонеделания, кроме тех дней, когда Ванесса на грани нервного срыва.
Повалявшись еще пару минут, наслаждаясь редкой возможностью просто лежать, я сбросил одеяло и спустился по узкой лестнице вниз, в небольшую гостиную-кухню нашей квартиры.
И там она была. Моя реальность, мой якорь и мое самое красивое беспокойство.
Ванесса стояла спиной ко мне у панорамного окна, залитая мягким утренним солнцем. Она была в моей старой футболке, которая смотрелась на ней лучше дизайнерского платья. В руках она держала дымящуюся кружку, а взгляд ее был устремлен куда-то за стекло, на просыпающийся город. Свет играл в ее темных волосах и отбрасывал блики на идеальный профиль. Она была вся — картина безмятежности, которою хотелось хранить вечно.
Я прислонился к стене, просто наблюдая за ней, давая этой сцене наполнить меня до краев. В такие моменты все сложности отступали, оставляя только это — чистый, простой момент бытия. Наше бытие.
Заметив мое движение в отражении окна или просто почувствовав взгляд, она обернулась. И все ее лицо озарилось улыбкой, от которой у меня до сих пор перехватывало дыхание. Ее лазурные глаза, такие ясные и глубокие, встретились с моими.
— Ну наконец-то, соня, — ее голос, еще немного хриплый от сна, растворился в солнечном свете. — Я уже думала, будить тебя ароматом подгоревших тостов или оставить в спячке до вечера.
Я не ответил словами. Просто подошел, взял ее лицо в ладони и прикоснулся губами к ее губам. Медленно, нежно, давая этому утреннему поцелую растопиться, как первый снег на теплой коже. Она ответила без суеты, положив ладони мне на грудь, и в этом простом прикосновении был весь наш мир.
— Выбор не богатый, — наконец сказал я, отрываясь на сантиметр и касаясь ее носа своим. — Но я выбираю пригоревшие тосты. С тобой.