Глава 53 Адам
Я лежал на спине, а она устроилась на мне, положив голову мне на грудь. Ее дыхание было горячим на моей коже, а моя рука медленно, почти гипнотически, гладила ее спину. Мои пальцы снова и снова возвращались к тому самому шраму, скользя вдоль его неровного рельефа.
Она вздохнула, и ее губы коснулись моей груди.
— Это был Гарет, — прошептала она, и имя прозвучало как приговор. Моя рука на ее спине замерла. Я не двигался, превратившись в сосуд, готовый принять ее боль. — Ты уже заметил, что мы с братом и тетей никогда не упоминали его. Он был известным судьей, с очаровательной улыбкой и прекрасным послужным списком. Справедлив, как все говорят, и идеальный семьянин, как все видели. Для нас с мамой и братом он был монстром, приносящий в дом кошмар своим лишь видом, — ее голос был плоским, без эмоций. — Он не гнушался избить маму у нас с братом на глазах, а тем более ломать ее как физически, так и эмоционально. Со временем я тоже стала его объектом нападок.
Она сделала паузу, и я почувствовал, как сжимается ее горло.
— Я старалась защищать Дерека, но, как ни странно, он его никогда не трогал. Возможно, этому сыграла кровь, что текла по венам Дерека. Гарет был его родным отцом, когда я была всего лишь бастардом, как он выражался. Аристократ хренов... — хриплый смешок был истерическим, когда ее пальцы впились в мою кожу. — Однажды, Дерек ослушался его, и в наказание он заставил его смотреть, как он кромсает своим любимым ножом мою спину.
Я не знал, что сказать. Никакие слова не могли бы залатать эту рану. Вместо этого я перевернулся на бок, прижимая ее к себе так крепко, как только мог, словно пытаясь своим телом вытеснить из нее ту память. Я прижал губы к ее виску, к ее влажным от слез глазам.
— Он мертв, — прошептал я, и это было не утешением, а констатацией факта. — И он никогда не причинит боль ни тебе, ни Дереку. Клянусь, что пока я дышу, никто не причинит.
Она обняла меня за шею и прижалась ко мне всем телом, ища защиты и тепла.
— Я знаю, — выдохнула она. — Именно поэтому... поэтому я смогла тебе рассказать.
Мы лежали так, прижавшись друг к другу, и печка потихоньку остывала, а за окном начинало светать. Ее дыхание стало ровным и глубоким. Я не спал. Я лежал и смотрел, как первые лучи солнца пробиваются сквозь стекло и золотят ее ресницы.
В эту ночь она отдала мне не только свое тело. Она отдала мне свою страшную тайну. И держа ее в своих объятиях, я понял — этот шрам был не просто следом жестокости.