Глава 30: Обратная петля

Гермодверь захлопнулась с тяжелым, глухим стоном, от которого задрожали ржавые трубы под потолком. Юнги судорожно повернул колесо засова, ломая ногти о холодный металл. Лопатки уперлись в бетонную стену коридора, и он медленно сполз вниз, тяжело, прерывисто дыша.

В темноте подземного перехода его собственный хрип казался оглушительным.

«Ты уничтожил мою жизнь, Юнги, но взамен... ты отдал мне свою».

Эти слова въелись под кожу, циркулировали по венам вместе с адреналином. Юнги посмотрел на свои ладони. Они ходили ходуном. Человек, который мог с закрытыми глазами провести сложнейшую титрацию или сделать идеальный надрез скальпелем, теперь не мог унять дрожь.

Чимин был прав. И эта правота была самым изощренным ядом, который Юнги когда-либо пробовал. Лаборант запер объект в идеальном, изолированном вакууме, но вакуум имеет свойство втягивать в себя всё живое. Юнги больше не принадлежал внешнему миру. Школа, редкие визиты в город за реактивами, симуляция нормальной жизни — всё это стало блеклым фоном. Настоящая реальность сжалась до размеров этой подземной бетонной коробки.

Он стал заложником собственной лабораторной крысы.

Призраки прошлого

В это же время на другом конце промзоны, где туман лениво полз по разбитым железнодорожным путям, стоял человек.

Чонгук изменился. Шрамы на левой стороне лица, оставленные тяжелыми ботинками Юнги, стянули кожу у глаза, придав его взгляду постоянное, хмурое выражение. Левое ухо почти ничего не слышало — только бесконечный, высокочастотный писк, похожий на помехи ненастроенного радио.

Официальный диагноз «ретроградная амнезия» должен был поставить точку в его истории, но мозг — упрямая штука. Он отказывался стирать ту ночь целиком.

Чонгук не помнил лица нападавшего. Не помнил, как его ломали. Но каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел силуэт. Высокий, тонкий, пахнущий ментолом и сыростью. И бледные, искусанные губы, которые он сам целовал в лихорадочном бреду.

Чонгук подошел к заброшенному эллингу. Место давно заколотили, но он выломал одну из досок. Внутри пахло старым мазутом. Он присел на корточки там, где когда-то стоял диван. Под ногами что-то тускло блеснуло.

Чонгук протянул руку и поднял с земли крошечный предмет. Это был колпачок от одноразового шприца. Медицинский пластик.

В его голове, пробивая глухую стену амнезии, со свистом пронеслась короткая, чужая фраза:

«Я уже еду».