Глава 35: Ложная смерть и чистый холст
Прошел месяц.
Тридцать дней ослепительного, непривычного уличного света, шума машин за окном и вкуса настоящей, домашней еды.
В небольшую съемную квартиру на окраине города, которую Чонгук снял на свои последние сбережения, редко заглядывало солнце, но здесь было главное — безопасность и тишина.
Люди Сухо, которые когда-то перерыли весь район в поисках Пака, за эти полтора года окончательно свернули поиски. До них дошли слухи из криминальных кругов, что Чимина давно «ликвидировали» на одном из заброшенных заводов. Считая его мертвым, банда потеряла к его фигуре всякий интерес, что подарило парням такую необходимую, долгожданную передышку.
А Мин Юнги... Юнги просто исчез. Когда полиция, вызванная Чонгуком, наконец спустилась в кабельный коллектор, они нашли там лишь пустой матрас, обрывки медицинских бинтов и брошенные записи.
Самого лаборанта и след простыл. Ни в больницы, ни по месту прописки он не являлся. Его исчезновение легло на дно архивов как нераскрытое дело, оставшись для Чимина и Чонгука мрачной, неразгаданной тайной, скрытой где-то в темноте подземного города.
Абсолютная забота
Этот месяц стал для Чонгука временем абсолютного, добровольного растворения в чужой боли. Он взял на себя всё: от готовки легких бульонов до обработки незаживающих рубцов на запястьях Чимина.
Чонгук действовал с пугающим, почти материнским терпением. Он не задавал вопросов, не требовал разговоров и, самое главное, не переступал личные границы.
Если Чимину нужно было сидеть неподвижно три часа, глядя в окно, Чонгук просто садился на пол рядом, прислонившись спиной к его коленям, давая понять:
«Я здесь. Я никуда не уйду».
Постепенно Чимин начал оттаивать. Его тело, истощенное голодовкой в бункере, медленно набирало вес под чутким присмотром Чонгука, который лично следил за каждым приемом пищи.
Кормление из уст в утро осталось в прошлом, как дурной сон — теперь Чимин ел сам, маленькими порциями, из рук Чонгука, который заново учил его доверять человеческому теплу.
«Ты в безопасности, Чимини. Больше никто тебя не тронет», — этот шепот Чонгука каждую ночь заменял Чимину успокоительное.
Случайный призрак
Спустя ровно четыре недели после освобождения Чимин впервые согласился выйти на улицу днем. Чонгук крепко держал его за руку, ведя по тихому, усаженному деревьями скверу вдали от центральных улиц. На Чимине была свободная толстовка Чонгука и глубокий капюшон, скрывающий лицо.