Глава 34: Выход на поверхность
Тяжелый, оглушительный удар железа о стальной люк заставил Юнги подскочить. Звук отозвался в магистральных трубах коллектора пронзительным, вибрирующим звоном. С потолка посыпалась вековая бетонная крошка, оседая на матрасе.
— Юнги! — хриплый, сорванный крик Чонгука прозвучал так близко, будто он уже стоял внутри капсулы. — Я знаю, что ты там! Открой, тварь!
Юнги лихорадочно огляделся. Бежать больше было некуда — кабельный тупик теплоцентрали стал для него ловушкой. Его ладони, мокрые от пота, задрожали. Он схватил со стола длинный медицинский пинцет — единственное острое, что попалось под руку, но его движения потеряли прежнюю хирургическую точность. Разум, истощенный месяцами паранойи и бессонницы, окончательно сдался.
Второй удар монтировки пришелся по старым петлям. Заклепки не выдержали, и тяжелая железная заслонка с грохотом рухнула на бетонный пол, поднимая тучу серой пыли.
Чонгук ворвался внутрь. Он выглядел пугающе: бледное лицо иссечено царапинами, куртка разорвана на плече, левый глаз почти полностью заплыл от гематомы, а из носа капала темная кровь. Но в его правом глазу горела такая слепая, первобытная ярость, перед которой любая расчетливая логика Юнги была бессильна.
Юнги дернулся вперед, выставив перед собой пинцет, но Чонгук даже не попытался уклониться. Приняв удар в плечо, младший наотмашь полоснул железной монтировкой. Тяжелый металл с глухим стуком врезался Юнги в предплечье.
Раздался отчетливый хруст.
Юнги вскрикнул, выронив инструмент, и отлетел назад, сильно ударившись спиной о раскаленную трубу отопления.
Лаборант сполз по бетону, хватаясь за сломанную руку. Его лихорадочный блеск в глазах мгновенно потух, сменившись тупым, отрешенным смирением. Он больше не пытался драться. Он просто смотрел, как его иллюзия контроля разлетается на куски.
Возвращение имени
Чонгук, тяжело и прерывисто дыша, отбросил монтировку в сторону. Шатаясь, он сделал два шага к матрасу и упал на колени перед неподвижным телом.
— Чимин... Чимини... Боже, Чимин... — голос Чонгука мгновенно сорвался на глухой, прерывистый плач.
Он протянул дрожащие, покрытые мазутом и кровью ладони к лицу Пака. Чимин лежал, завернутый в огромную черную куртку Юнги. Его стеклянный, отрешенный взгляд, который до этого неделями был прикован к потолку, медленно, с пугающим усилием перевелся на Чонгука.