День третий. 20:14

Эйден сидела на балконе своей квартиры на девятом этаже и смотрела на город. Огни неоновых вывесок отражались в мокром асфальте, создавая иллюзию второго мира — подземного, зеркального, где всё наоборот. В том мире, наверное, она была не отстранённым копом, а главой отдела. А её бывший муж — безработным алкоголиком. А маньяк — её напарником.

Она затянулась сигаретой. Не курила три года. Сегодня выкурила полпачки. Лёгкие горели, но это была приятная боль — как напоминание, что она всё ещё жива.

В дверь позвонили.

Эйден насторожилась. Она не ждала гостей. Друзей у неё не было. Бывшие коллеги боялись Терентьева. Бывший муж был в другом городе. Мать — в другой стране.

Она подошла к двери, посмотрела в глазок.

Мужчина. Лет тридцати пяти. Тёмные волосы, зачёсанные назад, с лёгкой сединой на висках. Серые глаза — такого же оттенка, как вода в океане во время шторма. Улыбка. Идеальная — белые зубы, симметричные, словно он всю жизнь пользовался зубной нитью.

В руках — коробка. Красная, с золотым бантом.

Эйден открыла дверь. Не полностью — на цепочку.

— Слушаю.

— Добрый вечер! — голос — бархатный, с лёгкой хрипотцой. — Извините за беспокойство. Я ваш новый сосед — Лукас. С этажом ошибся, ключи перепутал. Думал, это моя дверь. А понял, что нет. И решил — раз уж всё равно подошёл, познакомлюсь.

Он протянул коробку.

— Это пирожные. Из кондитерской на углу. Их там вручную делают, с маскарпоне и черникой. Я беру каждую субботу. Думаю, вам понравится.

Эйден не взяла. Она смотрела на его руки. Длинные пальцы, чистые ногти, никаких мозолей. На безымянном — широкое серебряное кольцо. Печатка.

Сердце упало. Но лицо не дрогнуло.

— Вы хирург? — спросила она.

Он удивился. Искренне — бровь приподнялась, уголок губ дёрнулся.

— Почему вы спросили?

— Руки. Такие бывают у хирургов или пианистов. Пирожные с маскарпоне любит мой бывший. Он был дантистом. — Она соврала. Бывший был бухгалтером. Но Лукас не знал.

— Я архитектор, — улыбнулся он. — Но вы правы, руки у меня хирургические. Мама говорила, что я родился не с той профессией.

Он засмеялся. Смех был тёплым, глубоким. Эйден почти поверила.

Она сняла цепочку. Открыла дверь. Взяла коробку.

— Спасибо, Лукас. Я Эйден.

— Красивое имя. — Он не смотрел на её грудь, ноги или лицо. Он смотрел в глаза. Прямо. Спокойно. Как смотрят на человека, которого собираются запомнить. — Приятно познакомиться.

Он повернулся и пошёл к лестнице. Шаг ровный, спокойный. Обувь — кожаные туфли. Тёмно-синие. Идеально чистые, хотя на улице грязь.