Глава 3. Затишье

Хит

Я сидел на веранде дома, выкуривая третью за час сигарету. Пальцы дрожали так сильно, что пришлось дважды ловить зажигалку, прежде чем огонь подчинился. Зимний ветер бил в лицо, но куда больше меня знобило от нервов. Я не обращал внимания, просто втягивал дым, пока лёгкие не начинали жечь. Давно не брал сигареты в руки. Пять лет, если быть точным. Но сегодня, увидев эту проклятую красную пачку в бардачке Виктора, даже не попытался сопротивляться. Никотин ударил в голову, и на пару секунд стало легче, когда ядрёная горечь вытеснила нечто куда более раздирающее.

Погода была мерзкой. Ветер, который ещё минуту назад рвал кожу, теперь стих, оставив после себя обволакивающую сырость. Дождливый снег падал редкими хлопьями, тут же тая на перилах веранды и оставляя грязные потёки. По чикагским меркам, слишком тепло для января. Но это не было приятным теплом, воздух пропитался влагой, отчего холод пробирал до костей.

Я зябко передернул плечами, но вставать за пальто не хотелось. Пусть тело немеет от мороза, это хоть как-то отвлекало от того, что происходило в голове. Губы автоматически потянулись к сигарете, но даже никотин больше не помогал. Грудь сжимало так, что сами воспоминания закручивали тиски. В висках стучало, а перед глазами снова и снова возникало одно и то же: её лицо, её голос, её улыбка.

Мама.

Я наклонился вперёд, упираясь локтями в колени, и закрыл лицо руками. Боль в руке прострелила, но я даже не пошевелился. Какая разница, когда внутри полыхал настоящий ад?

Сарада заставила всё это подняться на поверхность. Один сеанс и баррикады, которые я строил годами, рухнули, как карточный домик. Воспоминания захлестнули меня с головой. Теперь я видел её везде: с закрытыми глазами, с открытыми, неважно. Образ матери врезался в мой разум и не отпускал. Она стояла в углу комнаты, сидела на краю кровати, готовила на кухне... Всё это было до боли ярким, и я знал точно: Сериз вернулась, но чтобы обвинять меня своим немым присутствием.