Глава 29. Хлам
Хит
С огромной грустью сообщаю (хотя вы и так уже это поняли): я жив. К несчастью, к сожалению и с огромному желанием врезать Майклу за эту недоработку. Когда я открыл глаза и обнаружил, что лежу в заднем салоне машины, первая мысль, пришедшая в голову, была совершенно гениальна в своей простоте: «Какого, блядь, хрена?» Вторая оказалась не лучше: «Как это, сука, любезно, вернуть меня туда, откуда забрали». Всё остальное утонуло в смутных обрывках. Я помню, как тело выворачивало от боли, как кровил распоротый шов, как где-то на грани сознания я всё-таки набрал Виктора. А потом утро. По его словам, я проспал три дня. Хочется надеяться, что я ослышался, но уточнять не стал. В тот момент казалось, что признать это, значит окончательно потерять остатки рассудка.
Дни, проведенные в ломке, слились в одно сплошное и навязчивое требование ответного удара. Каждая клетка горела, как раскаленный уголь. Мысль о том, что сын Атилы по какой то причине оставил меня в живых, разъедала, превращая каждую клетку в орудие будущей расплаты. У Майкла был шанс, были мотивы, было моё признание и следы удушья, связывавшие меня с Сарадой. К тому же над всем этим висели его сомнения насчёт заказного убийства на Атилу. Меня держали привязанным к стулу на складе в какой-то глуши Чикаго, где всё указывало на то, что я точно не должен был дожить до следующего утра. Идеальный набор, чтобы прикончить меня и спать спокойно.
Когда Сарада позвонила и взмолилась о помощи, я ухватился за этот шанс без единой секунды сомнений. Это было даром судьбы, идеальным оружием, чтобы вернуть контроль и нанести тот самый изощренный ответный удар. Я держал в руках невероятную удачу, которую должен был использовать с ледяным расчетом, подчинив все одной цели: уничтожить Майкла.
Но, блядь, как же всё пошло не по плану.
Удержать её я, конечно, смог. Если честно, у этой девушки и выбора то не было. Но вот насчет холодной головы... С ней случился полный, тотальный пиздец. Её не было и в помине, когда я ласкал дочь Майкла, прижимая Сараду к стене, чувствуя, как она трепещет. Кто то, услышав это, пожалуй, сказал бы: «Ну и что? Она же сама не сопротивлялась». Ладно, допустим. А давайте перефразируем, чтобы вся ситуация заиграла своими настоящими красками: «...когда я вгонял пальцы в свою племянницу». Внучку моего биологического отца. Дочь единокровного брата.