Глава 28. Шлюха
Проснулась я от жуткого холода, пробившегося сквозь одеяло. Он выстужал всё вокруг, и какое-то время я лежала, стараясь не двигаться, надеясь, что под покрывалом станет теплее. Но не стало. Сквозняк проникал в саму ткань, в кожу, даже в кости. За окном стояла ночь, когда я накинула поверх ещё одно покрывало, но вскоре холод снова вернулся. Дышал откуда-то из глубины дома.
Не выдержав, я поднялась с кровати, и ледяной воздух обдал всё тело, заставив меня тихо вскрикнуть. Деревянный пол был каменным. Я бегом выскочила в коридор, и только там заметила слабый дневной свет, пробивавшийся из кухни. Это была не ночь. Я совсем забыла, что в спальне окна закрыты плотными чёрными шторами, и именно они создавали ощущение бесконечной тьмы.
Стоило сделать несколько шагов в гостиную, как я ощутила настоящий мороз. Казалось, я стою где-то среди льдов Северного океана, а не в квартире посреди Рокфорда, где ещё вечером было тепло. В полумраке я заметила, что шторы колыхаются, впуская свет. Окна были распахнуты настежь с обеих сторон.
Сжав руки на груди, я шагнула вперёд, собираясь закрыть их, но вдруг едва не вскрикнула снова. На диване, под небрежно накинутым пледом, спал Хит. В одной футболке, в джинсах, словно не чувствовал холода вовсе. Он лежал спокойно, уткнувшись лбом в подушку, а его волосы трепались от ветра, врывающегося из окна.
Я подошла ближе, схватилась за шторы и сдёрнула их в стороны, впустив в гостиную якрий поток весеннего солнца. Затем с громко захлопнула створки, сначала одну, потом вторую. Тишина снова повисла, нарушаемая только моим раздражённым дыханием.
А затем:
— Хит, ты совсем больной?! — выкрикнула я прямо ему в лицо.
Он шевельнулся не сразу. Сначала просто вздрогнул от звука, потом медленно повернул голову и, пытаясь спрятаться от моего голоса, прикрыл ухо рукой. Выглядел Хит при этом совершенно безмятежно, как человек, которому сейчас хотелось бы, чтобы весь мир замолчал хотя бы ещё на пять минут.
Я стояла над ним, всё ещё зябко прижимая локти к груди, и с каждой секундой во мне росло больше злости.
— Если так было жарко, чего мелочиться? Надо было сразу на балконе себе постелить, — продолжила я, глядя, как он лениво морщится.
Хит издал что-то невнятное, похожее на тихое ворчание, и только потом приоткрыл глаза. Луч из окна упал ему прямо на лицо, и он недовольно зажмурился, нащупывая плед, который наполовину сполз на пол.