Глава 10. Копать, копать, копать

Хит

Я сидел за маленьким круглым столиком, в темноте, где воздух был мутным от дыма и криков. Я понимал, где нахожусь. «Панорама Плюс». Только это уже был не кинотеатр, а прежний, живой зал: пульсирующий, громкий, шумный. Передо мной сцена, залитая золотистым светом софитов. И на сцене она. Мать.

Сериз стояла у микрофона в кремовом вечернем платье, волосы в мягких волнах, губы ярко-красные. Она пела, я знал это, хотя не слышал слов. Гул голосов перекрывал всё. Толпа ревела. Мужчины и женщины, по пять человек за столом, смеялись, хлопали, орали что-то ей в ответ. Некоторые танцевали, кто-то курил, и клубы дыма стелились по залу, как туман по лесу. Я чувствовал, как запах алкоголя, табака и тяжёлых духов врезается в нос. Меня не замечали. Я присутствовал, но для них был пустым местом. Призрак за чужим столом.

— Мама... — выдохнул я и поднял руку, махнув ей.

Но она даже не заметила, продолжая улыбаться и напевать что-то, наклонившись к микрофону. Всё вокруг вибрировало. Я попытался встать, хотел что-то выкрикнуть, но слова прилипли к горлу, а рот был полон воды.

— Это я... Это же я, мама...

Я пробрался ближе к сцене. Люди не оборачивались, кто-то оттолкнул меня плечом, другой пролил вино прямо на мою одежду, но я не чувствовал. Пытался достучаться до неё, смотрел снизу вверх, и продолжал кричать.

— Ты видишь меня? Мама! Это я... твой сын!

Но Сериз не замечала. Продолжала петь, смеяться, двигаться в ритме музыки, отдав всю себя залу. Ни одного взгляда в мою сторону, даже не дрогнула. И в какой-то момент во мне что-то сжалось, хрустнуло внутри, как трескается лёд под ногами. Надежда, крохотная и мимолётная, лопнула, и её место заняло другое... Тягучее, тёмное чувство, которое расправляло плечи и медленно наполняло грудь. Оно поднималось по позвоночнику, царапало под кожей, сдавливало виски. Это был гнев. Дикий, беспощадный, животный.

— Ты слышишь меня, чёрт тебя подери? Посмотри на меня! Я ЗДЕСЬ!

Снова ничего. И тут я не выдержал, рванулся вверх, вскочил на край сцены и схватил её за руку, но та выскользнула, как мыло из пальцев. Сериз продолжала петь, двигаться, крутилась на каблуках, а я был стеной, или, хуже... чужим.

— Ты... ты бросила меня, — голос сорвался, стал выше, злее. — Ты всё это скрывала! Всё это время... Молчала! Лгала! Как ты, блядь, могла так со мной поступить?!