Глава 15. Семья
Сарада
Когда в воскресную ночь мне написала миссис Делевин и сообщила, что доктор Миллер подхватил какой-то странный вирус, из-за которого, из соображений безопасности, его решили изолировать на две недели, первое, что я почувствовала, было облегчение. Ведь благодаря этому самому карантину мне не придётся в понедельник ехать в клинику и лично сдавать недельный отчёт на проверку. Вместо этого достаточно будет просто отправить его по электронной почте. Это, разумеется, не делает сам отчёт лучше. Но хотя бы избавляет меня от неловкости и смущения, которые неизбежно возникнут, если я услышу холодный голос доктора Миллера, пункт за пунктом разбирающий мои ошибки. В этом я не сомневалась ни на секунду.
Сессии я провела из рук вон плохо, а сам отчёт составила ещё хуже. Хотя, чему тут удивляться, если большую часть его я писала в четыре утра, едва удерживая глаза открытыми, да ещё и находясь в особняке. И да, я продолжаю винить в этом всём проклятый дом и его обитателей, включая саму себя, потому что каждый раз, когда я решаю остаться здесь на выходные, обязательно происходит что-нибудь из ряда вон. И как по какому-то злому правилу, я снова оказываюсь в самом эпицентре этой суматошной неразберихи.
Если бы в тот момент я поддалась искушению всё немного упростить, могла бы спокойно приукрасить отчёт, нарисовать видимость блестящих сессий и спокойной клинической рутины. На короткое мгновение я действительно задумалась об этом варианте. Но, в конце концов, что-то внутри меня всё-таки оказалось сильнее. Я села, закрыла глаза и решила оставить всё как есть. И честность, пожалуй, ещё никогда не отдавалась таким горьким привкусом.
Рабочая неделя, пожалуй, ещё никогда не тянулась так мучительно медленно. Понедельник начался давным-давно, а пятница всё никак не наступала. И, прежде всего, это ощущение возникало из-за того, что я проводила сессии одну за другой, при этом каждая из них проходила абсолютно непродуктивно и, по моей трезвой оценке, совершенно провальной. Это продолжалось не день, не два и даже не три. Подобное состояние длилось уже вторую неделю. С того самого момента, как я поговорила с Робертом и узнала о проблемах, связанных с «Равикой». И, на первый взгляд, всё закончилось для нашей семьи достаточно благополучно: в пятницу планировалось открытие отеля, главная угроза устранена. Но события, произошедшие в особняке в субботу, обрушились на меня новой волной, бесчестной, грубой, изматывающей.