Глава 14. Атила Де'Лоренте

После свежего, прохладного воздуха с террасы, где было хоть какое-то ощущение свободы, жизни и времени, внутри меня накрыло удушающей волной запахов. Слишком насыщенных, чтобы отличать один от другого. Парфюм, алкоголь, пудра, цветы, чьё-то дыхание, кислое, сладкое, пряное. Всё это смешивалось в тошную смесь, сквозь которую приходилось буквально продираться.

Я шёл почти вслепую, ощущая, как в ушах стучит кровь, по плечам скользят чужие прикосновения, а вспышки камер выбивают из ритма шаг. В какой-то момент уже перестал видеть лица и различать слова, потому что всё, что я хотел, это найти Фьюри Бандера, хоть краем глаза. Я не до конца осознавал, зачем мне было его видеть, и не совсем понимал, что именно хотел бы ему сказать. Но чувствовал: если он уже ушёл, если его больше нет в пределах этих стен, значит, я упустил нечто гораздо большее, чем просто ответ.

И в тот момент, когда я пробирался через плотную человеческую массу, когда от высокой температуры, духоты и влажности начинало плескаться пот под воротом пиджака, я услышал женский голос. Откуда-то сбоку. Не громкий, но настолько отчётливо обращённый в мою сторону, что сердце не только замерло, а провалилось вниз, без опоры, как при падении в темноту.

— Мистер Клей.

Я остановился, просто застыл. Оборвался на полуслове внутри себя, упустил мысль, дыхание, потерял всё, что ещё секунду назад должно было быть логичным. Потому что этот голос я узнал мгновенно, и мне не потребовалось оборачиваться, чтобы понять, кто это. Но именно поэтому я не мог поверить, что это происходит. Не мог понять, как так вышло, что я забыл о её существовании. Полностью, без остатка.

Сарада.

Я ехал сюда, на это чёртово открытие, вспоминая, прокручивая в голове схемы, разговоры, цифры, лица, и, кажется, даже Мариссу, но не её. Вычеркнул, как из уравнения, вытер из памяти, вытолкал за пределы. И вот теперь она здесь. В пределах досягаемости, в метре от меня. И говорит моё имя. Вернее тем, кем я когда-то представился.

Я обернулся через силу. Каждое движение тела требовало усилия, и всё это теперь было каким-то странным сном, в котором внезапно звучит знакомый, очень живой голос, слишком реальный, чтобы продолжать делать вид, что ничего не происходит. И Сарада действительно стояла там, в небольшом просвете между группами людей, вдалеке от фуршетной линии, в тени прожектора. Она не растворялась в зале, не была одной из них, не частью этого шумного и блестящего вечера, а чем-то отдельным... Спокойным, отстранённым, красивым.