Глава 3. Тот, кто плавит

POV Итан

---

Огонь - единственное, что никогда не врёт.

Итан стоял перед печью, раскалённой до полутора тысяч градусов, и смотрел, как стекло внутри неё превращается в жидкую, оранжевую, пульсирующую массу. Оно дышало. Оно жило. Оно менялось прямо на глазах, теряя форму, чтобы обрести новую - ту, которую Итан задумал ещё вчера, когда не мог уснуть и чертил эскизы на обратной стороне старого чека.

Стекло было честным.

В отличие от людей. В отличие от него самого.

Итан взял длинную трубку, выдул из неё первый пузырь воздуха - осторожно, медленно, как первый выдох после долгого пребывания под водой. Стекло поддалось. Оно всегда поддавалось, если с ним говорить. Не вслух - нет, так делают только сумасшедшие. Говорить нужно руками. Дыханием. Температурой.

Он повернул трубку, и жидкое стекло начало вытягиваться, принимать форму - пока ещё неясную, аморфную, но уже обещающую что-то красивое. Итан работал в тишине, нарушаемой только гулом печи и редкими хлопками дров - он топил углём, но иногда подбрасывал и дрова, чтобы пахло лесом.

Мастерская была его домом. Буквально - он спал здесь, в маленькой комнатушке за печью, на продавленном диване, который помнил трёх его бывших и одного кота, давно сбежавшего на волю. Здесь пахло гарью, потом и почему-то корицей. Итан не знал, откуда взялся запах корицы, но он ему нравился. Корица пахла домом. А у Итана не было дома уже пять лет.

С тех пор как он встретил её.

Пять лет, три месяца и восемь дней.

Вивиан.

Итан замер. Трубка дрогнула в руке, и стекло на конце пошло неровной волной - дефект. Он выругался сквозь зубы, убрал трубку в печь, чтобы стекло снова размягчилось, и отошёл к столу, заваленному инструментами и эскизами.

Пять лет.

Он пытался забыть её. Пытался переплавить память, как стекло - в огне, в работе, в других женщинах, в бутылках, в драках, в ночных прогулках по городу, где нет ни одного её следа. Не получалось. Вивиан была везде. В каждом отражении. В каждой трещине. В каждом осколке, который он находил на улице и поднимал, чтобы выбросить в мусорку, но вместо этого засовывал в карман.

У него была целая коллекция таких осколков. В коробке из-под обуви. Под диваном. Он никому не показывал её. Даже Каю.

Особенно Каю.

Мысль о Кае обожгла Итана сильнее, чем раскалённое стекло. Он сжал челюсть так сильно, что хрустнули зубы.

Кай.