7. С глаз долой
Я медленно подошла, подняла листок- распечатка. Чёрно-белая, зернистая, будто с камеры наблюдения. На ней я в амбаре, в тот самый день, когда покупала её. Моё лицо было обращено к полу, но поза, характерный наклон головы, та самая любимая сумка с приличной суммой денег... сомнений не было. Это была я. А внизу, под фотографией, всего две слова, напечатанные безжалостным шрифтом:
С любовью, ваша Марта.
Ледяная тишина, наступившая после моих быстрых вздохов, длилась ровно три секунды. Потом воздух в номере взорвался от ярости. Я сжала распечатку в кулаке, и бумага хрустнула, подчиняясь свинцу, залившему мои мышцы и металлу моих колец на пальцах. Кто-то наблюдает за мной, кто-то вновь оказался умнее, кто-то вечно стоит на шаг впереди меня. Ненавижу!
Марта- имя, которое было моим гениальным творением, моим шедевром манипуляции, моим абсолютным оружием против неё, вдруг обернулось отравленным клинком и вошло мне в спину с дикой болью. Мозг, раскалённый до бела, начал молниеносный перебор вариантов, отсекая невозможное: Аврора? Нет. Абсолютно исключено. Она под полным контролем, сломана, она здесь, и физически не могла. Даже её мысленный бунт это часть игры, которую я сама и веду. Она жертва, а не архитектор, слава Богу. Охрана? Те, кто был в амбаре, мои наёмники. Деньги решают всё, но они не знали имён. Да, видели товар, видели покупателя. Но "Марта"? Это слово они от меня слышать не могли. Им платят за молчание, а не за розыгрыши. Слишком рискованно, слишком глупо, для таких трусов, как они. Не их уровень.
И тогда, как единственно возможный вариант, из тумана ярости выплыли два силуэта. Мой родной, любимый брат. Мой кровный враг в благородных одеждах. Он был против с самого начала, пытался её увезти, смотрел на меня с ненавистью и страхом. Он знал, что у меня есть увлечение, мог подслушать, подсмотреть... Он умён. Достаточно умён, чтобы понять силу этого имени. Чтобы попытаться напугать меня, вскрыть гнойник, заставить меня совершить ошибку. Это пахло его дешёвым рыцарством. Спасение через шантаж. Глупо, Финн, и слишком опасно.