Глава 17
Гора содрогнулась от первого прямого попадания орбитального рельсотрона «Глефнир». Удар был такой силы, что гранитные своды «Ядра» застонали, а по стенам, которые Тим считал незыблемыми, побежали глубокие трещины.
— Внешний щит уничтожен. Секторы с первого по пятый разгерметизированы, — голос Моники теперь звучал отрывисто, в нем слышался металлический скрежет — она отдавала все вычислительные ресурсы на удержание внутренней стабильности.
На обзорных экранах, работающих на резервном питании, было видно, как небо над Альпами почернело от десантных капсул. «Черные вдовы» — киборги коалиции — падали на склоны горы, словно капли ядовитого дождя. Они не использовали двери. Они использовали молекулярные резаки, вскрывая гору, как консервную банку.
Тим медленно поднялся с колен. Боль от резонанса с Кристаллом всё еще терзала его, но ярость предательства оказалась сильнее. Черные молнии, бившие из его пальцев, стали густыми и осязаемыми, как жидкая смола.
— Елена, встань за Кристаллом в центральной шахте, — Тим посмотрел на неё, и его глаза теперь были похожи на две сверхновые, готовые взорваться. — Моника, сними все ограничения с боевых протоколов. Мы не будем защищаться. Мы будем истреблять.
— Снято, — ответила Моника. Её кожа начала покрываться сегментированной броней из черного углепластика, а из спины выдвинулись дополнительные манипуляторы-клинки. — Охота открыта.
Первая волна «Черных вдов» прорвалась через потолок главного зала. Шесть киборгов в матовых экзоскелетах приземлились с тяжелым лязгом, мгновенно вскидывая встроенные в руки пулеметы.
Но Тим был быстрее. Он не стал использовать нано-ботов. Он просто сжал кулак, и само пространство в центре зала свернулось в точку. Трех киборгов буквально засосало в гравитационную воронку, превращая их сверхпрочную броню в комок искореженного металла за доли секунды.
Остальные открыли огонь. Моника рванулась им навстречу, превратившись в черное пятно. Она не просто сражалась — она танцевала среди пуль. Её клинки рассекали киборгов с такой легкостью, будто они были сделаны из бумаги. Одному она вырвала центральный процессор прямо на бегу, другого пригвоздила к стене его же собственным оторванным манипулятором.
— Сектор чист, — бросила она, приземляясь рядом с Еленой. — Но сверху идет еще полсотни.
— Мало, — процедил Тим.
Он вышел в центр зала и раскинул руки. Потолок «Ядра» начал плавиться. Тим не ждал, пока они войдут — он сам потянулся к ним. Он захватил контроль над молекулами кислорода в шахтах и превратил их в раскаленную плазму. Сверху раздались крики и звук плавящегося металла — десантная группа «Авангарда» сгорала в живом огне, не успев даже увидеть своего противника.
Но «Авангард» не собирался отступать. «Глефнир» выстрелил снова. На этот раз снаряд пробил гору насквозь в районе технических отсеков. База начала терять атмосферу.
— Тим! Кристалл перегревается! — крикнула Елена. Она видела, как черные грани Кристалла Генезиса начали светиться ослепительным белым светом, а нити, связывающие его с горой, натянулись до предела.
— Я держу его! — выкрикнул Тим. Его тело начало приподниматься над полом. — Моника, выводи Елену к аварийному шлюзу «Омега»!
— Нет! — Елена вцепилась в поручень. — Ты один не удержишь этот выброс!
В этот момент стены зала рухнули окончательно. Внутрь ворвались десятки дронов-самоубийц, за которыми следовали тяжелые шагающие танки коалиции. Эпический масштаб битвы достиг своего пика: Моника сражалась в центре вихря из обломков и врагов, Тим удерживал на весу распадающуюся реальность базы, а Елена, вооружившись экспериментальным излучателем, отстреливалась от нано-пауков, лезущих из вентиляции.
— Вы хотели войны? — Тим взмыл под самый потолок, его голос перекрыл грохот взрывов. — Получайте апокалипсис!
Он резко свел руки вместе. Вся энергия, которую он копил для стабилизации Кристалла, была выброшена вовне. Волна абсолютного разрушения разошлась от него кругом. Танки испарились, киборги рассыпались в пыль, а гора содрогнулась так, что лавины сошли во всех Альпах в радиусе пятидесяти километров.
Зал погрузился в ослепительный белый свет. Осада была сорвана, но цена этого триумфа еще только предстояла быть осознанной.