Глава 4.
Вивьен знала.
Она знала о Хлое всё. От её первой неуклюжей попытки взломать базу данных в шестнадцать лет (тогда Хлоя использовала пароль «папа», и Вивьен едва не рассмеялась) до того, какую помаду Хлоя предпочитает сейчас (вишнёвый оттенок, дешёвый, из супермаркета — она замечала эти мелочи, потому что замечала всё). Её люди делали сводки раз в неделю: где живёт, где работает, с кем общается, что читает, что смотрит. Коул приносил распечатки, и Вивьен просматривала их за вечерним кофе, как другие люди читают романы.
— Она всё ещё учится стрелять, — докладывал Коул. — Могла бы уже попробовать подойти ближе, но… мнётся.
— Не мнётся, — Вивьен листала фото Хлои на планшете, задерживаясь на некоторых дольше, чем требовалось для отчёта. — Она ищет идеальный момент. Хочет сделать всё чисто. Она умная.
— Босс, если она станет опасной…
— Она уже опасна, — Вивьен подняла глаза. В них не было страха. Был интерес. Живой, почти голодный интерес, которого Коул никогда не видел в ней раньше. — Но не так, как ты думаешь.
Она увеличила одно фото. Хлоя на стрельбище, сосредоточенная, с прикушенной губой. Волосы собраны в хвост, на лбу блестит капелька пота. Вивьен смотрела на это фото дольше, чем следовало. Она заметила это ещё два года назад. Девчонка перестала быть просто «проблемой». Она стала кем-то, за кем Вивьен следила с личным, почти болезненным интересом. С тем самым интересом, который она не позволяла себе ни к кому с тех пор, как похоронила брата.
Однажды, полтора года назад, она специально вышла из ресторана чуть позже, зная, что Хлоя будет рядом. Она хотела посмотреть в её глаза вблизи. Увидеть ту ненависть, которой была полна папка «отец» на телефоне Хлои. И увидела там не только ненависть. Увидела страх. Но не перед ней. Перед собой.
— Она боится, что чувствует ко мне что-то, кроме ненависти, — сказала Вивьен тогда Коулу, и в её голосе не было торжества. Только тихая, почти печальная констатация.
— И это хорошо для нас, — кивнул Коул.
— Нет, — Вивьен покачала головой, отворачиваясь к окну. — Это делает уязвимой и меня.