Акт 3. Глава 12
Последние лучи июльского солнца, густые и тяжелые, как растопленный мед, заливали гостиную дома Хендерсонов. В воздухе висела почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов и отдаленным жужжанием газонокосилки где-то на соседней улице. Джулия сидела на подоконнике в гостиной, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и бесцельно следила за пылинками, танцующими в золотистом свете. Весь дом, обычно наполненный гулом моторчиков, взрывами смеха и бесконечными спорами о «Подземельях и драконах», замер в немом ожидании. Сегодня должен был вернуться Дастин.
Мысль о том, что ее брат-зубастик, этот неугомонный вихрь энергии и любопытства, вот-вот переступит порог, заставляла сердце Джулии биться учащенно и тревожно. Месяц его отсутствия прошел под знаком непривычного, почти гнетущего спокойствия. И теперь это спокойствие готово было взорваться.
Внезапно до ее слуха достиг знакомый, прерывистый рокот мотора. На дорогу, сверкая потускневшей на солнце желтой краской, вырулила мамина Plymouth Volaré. Автомобиль, пыхтя, подкатил к самому дому и с тихим скрипом тормозов замер под сенью гостеприимного навеса, спасавшего от палящего зноя.
Джулия сорвалась с места, как ошпареная. Она забыла и о книге, оставленной на диване, и о босых ногах, и о том, что всего секунду назад наслаждалась тишиной. Ее ноги сами понесли ее через порог, с крыльца на еще теплый от солнца гравий подъездной дорожки.
Пассажирская дверца распахнулась, и из машины, словно из катапульты, выпрыгнул Дастин. Он и правда казался выше, вытянувшимся за эти недели. Его любимая кепка, некогда ярко-желтая, а теперь потрепанная и покрытая загадочными пятнами, сидела на затылке, открывая вспотевший лоб. А его лицо, с беззубой улыбкой во весь рот, сияло чистотой, неподдельной радостью и тем особым озорством, которое было его визитной карточкой.
— Зубастик! — крикнула Джулия, и ее голос, сорвавшись, прозвучал чуть хрипло от нахлынувших чувств. Она широко раскрыла руки, и в этот момент была не взрослой, почти выпускницей школы, а просто старшей сестрой, скучавшей по своему брату.
— Джул! — с таким же, ничуть не сдержанным восторгом отозвался он и, несясь сломя голову, буквально врезался в ее объятия, заставив ее сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие.
Она обняла его крепко, чувствуя, как острые лопатки упираются ей в ладони, а запах пота, пыли и чего-то еще, неуловимо-приключенческого, щекочет ноздри. Она отстранилась, держа его за плечи, и окинула долгим, изучающим взглядом.