Глава 11
Джулия проснулась с ощущением, которого не испытывала очень давно — с легким, воздушным чувством счастья, пустившим глубокие корни где-то в груди. Оно было теплым и спокойным, в отличие от лихорадочного адреналина выживания или тягучей тревоги последних недель. Она потянулась в своей кровати, и на ее губы сама собой наплыла медленная, сияющая улыбка. Память о вчерашнем вечере — о его руке на ее щеке, о его словах, о том поцелуе у порога — вспыхнула в сознании таким ярким и ясным кадром, что она зажмурилась, желая продлить это мгновение.
Солнечный свет, яркий и зимний, заливал комнату через окно. Пылинки танцевали в его лучах, словно разделяя ее радость. Даже привычный беспорядок на столе — стопки книг, разбросанные ручки — казался сегодня не хаосом, а свидетельством насыщенной жизни.
Она спустилась вниз, накинув на пижаму старый растянутый свитер. Ее волосы были собраны в небрежный пучок, на ногах — толстые носки. И она светилась. Это было почти физически ощутимо — внутренний свет пробивался сквозь обыденность утра, делая ее глаза ярче, улыбку легче, а движения более плавными.
На кухне пахло кофе и жареным беконом. За столом сидела ее мама, Клаудия Хендерсон, с утренней газетой в руках и чашкой дымящегося кофе. Напротив нее, уткнувшись в тарелку с хлопьями и что-то увлеченно чертя на салфетке, сидел Дастин.
— Доброе утро, мама. Доброе утро, Зубастик, — просияла Джулия, подходя к раковине, чтобы налить себе воды.
Клаудия подняла глаза от газеты и на мгновение замерла, пристально глядя на дочь. Ее взгляд, обычно уставший и немного озабоченный, стал внимательным и мягким.
— Доброе утро, солнышко, — сказала она, и в ее голосе прозвучала легкая, одобрительная нотка. Она отложила газету. — У тебя вид... именинницы. Что-то хорошее случилось?
Джулия почувствовала, как щеки наливаются румянцем. Она отвернулась к шкафчику за кружкой, пытаясь скрыть улыбку, которая так и рвалась наружу.
— Не знаю, о чем ты, — попыталась она буркнуть, но ее голос выдавал ее с головой — он звучал легче и звонче обычного.
— Ага, конечно, — фыркнул Дастин, не отрываясь от своего рисунка. — У нее этот вид «я только что открыла новый вид слизняка». Только в сто раз приторнее.
— Дастин! — бросила ему мама предупредительный взгляд, но уголки ее губ дрогнули.