Глава 18.
16 сентября 2025 года
Алекс заранее пожалел о том, что впустил полицейских к себе в квартиру — едва осознав свой поступок, он почувствовал, как внутри всё сжалось от недоброго предчувствия. Но отступать было поздно: двое уже переступили через порог и прошли в гостиную.
— Присаживайтесь, — устало произнёс он, махнув рукой в сторону широкого дивана тёмно‑синего оттенка — тот идеально гармонировал с тяжёлыми портьерами. Алекс медленно подошёл к окну и резким движением распахнул шторы, впуская в квартиру поток солнечного света. Подсветка лестницы уже погасла, и утренний свет оказался как нельзя кстати — он рассеял сумрак, царивший в комнате, и высветил каждую деталь интерьера. — Только давайте затягивать не будем, — добавил он, стараясь говорить ровным тоном, хотя внутри всё кипело.
— Торопишься куда‑то? — с нарочитой небрежностью поинтересовался Скворцов. Алекс отчётливо уловил усмешку в его тоне, хотя внешне капитан выглядел абсолютно невозмутимым. Его лицо сохраняло почти суровое выражение — никакого намёка на насмешку, лишь небольшая складка между бровей, выдававшая сосредоточенность.
— В кровать, — бросил Алекс с ядовитой улыбкой, даже не пытаясь скрыть раздражение. Он на мгновение задержал взгляд на девушке, сопровождавшей Скворцова, — её присутствие словно смягчило его настрой. Уже спокойнее, почти учтиво, он спросил: — Может, чаю? С клюквой.
Хоть капитан ему и не нравился — в нём Алекс чувствовал ту самую самоуверенность, что обычно присуща людям, привыкшим диктовать условия, — напарница его ни в чём не была виновата. Конечно, именно она первая пришла в клуб и, вполне возможно, без неё Скворцов бы там вообще не появился. Но грубить ей Алексу не хотелось — что‑то в её облике пробуждало в нём неожиданное сочувствие.
Её взгляд, короткий и осторожный, брошенный в его сторону, заставил его сердце сжаться. В глазах девушки читалась какая‑то затаённая грусть, будто она потеряла что‑то бесконечно ценное — то, что уже не вернуть. И это странное ощущение — будто перед ним не сотрудница полиции, а печальный ребёнок, растерявший все свои мечты, — вызвало в Алексе неожиданное желание как‑то о ней позаботиться. Он невольно задумался: что могло заставить её смотреть на него с такой тихой, почти незаметной тоской?