«Утро добрым не бывает»
Утро понедельника. Я вынырнула из сна в полумраке комнаты, потягиваясь и зевая, словно пытаясь стряхнуть с себя остатки ночи. Часы показывали 7:00. Привычный ритуал: стакан воды – без него день просто не начинался. Поднявшись с мягкой постели, чувствуя, как каждая мышца сопротивляется пробуждению, я направилась на кухню.
Мама уже колдовала у плиты, её фигурка ловко перемещалась в утренней суете. Заметив меня, она одарила меня лёгкой улыбкой, но в её глазах мелькнуло что-то большее – то ли недовольство, то ли скрытая тревога.
— Доброе утро, — произнесла она, не отрываясь от готовки. — Не собираешься ли ты спать до обеда?
— Доброе, — ответила я, стараясь скрыть усталость в голосе. — Учёба в 8:30. Я вообще не выспалась...
— У тебя всю ночь свет горел в комнате, — заметила мама, выключая плиту и поворачиваясь ко мне с ледяным выражением лица. — Опять рисовала до самого утра? Это неразумно. Хронический недосып может привести к проблемам с концентрацией, мигреням и прочим неприятностям.
— Мама! Хватит, пожалуйста... — произнесла я, игнорируя её нотации. Подошла к столешнице, чтобы нарезать хлеб и приготовить завтрак.
— Я предлагаю помочь, — сказала она, но я лишь покачала головой.
— Я сама...
— Рита, не стоит упрямиться. Давай сделаем это вместе, — её голос звучал настойчиво, но я лишь сжала губы, стараясь не поддаваться. Мы обе знали, что эта утренняя рутина возводит между нами невидимую стену, но сегодня мне было не до этого.
Завтрак проходил в тишине, тяжелой и напряженной, как затянувшийся дождь, который никак не хочет уходить, оставляя после себя лишь сырость и уныние. Я сидела за столом, пытаясь сосредоточиться на тарелке, полной яиц и тостов, но мысли, словно стая испуганных птиц, метались в моей голове, не давая покоя. Мама, погруженная в свои дела, время от времени бросала на меня мимолетные взгляды, которые, казалось, пронизывали меня насквозь, словно лучи рентгена, обнажая все мои слабости. Я чувствовала, как между нами растёт невидимая стена, сотканная из недомолвок и невысказанных обид, и это чувство было невыносимо, как удушающий туман.