рука помощи

Действовал он быстро и методично, без суеты. Сначала — оценка состояния. Пульс оставался слабым, дыхание поверхностным. Кожа была ледяной на ощупь, с мраморным синюшным оттенком.

Он принялся осторожно снимать с него промокшую, холодную одежду. Сначала майку. Когда он приподнял ее, чтобы стянуть через голову, его взгляд упал на грудь и ребра юноши. И он замер. На бледной коне четко проступали сине-багровые пятна свежих кровоподтёков. Отпечатки грубых пальцев. Следы жестоких захватов.

Арсений стиснул зубы, чувству, как по спине пробежала холодная волна гнева. Это было не просто падение. Его избивали.

Он продолжил, двигаясь еще более осторожно. Расстегнул и стянул промёрзшие джинсы. И тут его ждало второе, еще более чудовищное открытие. На внутренней стороне бедер, на нижнем белье, засохли грязно-белесые пятна. Пятна спермы.

В голове у Арсения, врача, привыкшего к виду ран и человеческого тела, все сложилось в единую, ужасающую картину. Синяки от сдерживания. Сперма. Полураздетый подросток, брошенный на морозе.

«Изнасилование», — прозвучало в его сознании с такой ясностью, что на мгновение перехватило дыхание.

Он на секунду закрыл глаза, собираясь с мыслями. Гнев, отвращение, острое чувство несправедливости — все это было. Но сейчас главным был пациент. Тяжело травмированный, находящийся на грани жизни и смерти пациент.

Он заставил себя дышать глубже и продолжил работу с удвоенной, почти болезненной аккуратностью. Он вытер юношу сухим, мягким полотенцем, стараясь не касаться синяков. Снял грязное белье и укрыл его чистой простыней и несколькими одеялами, оставив открытым только лицо.

Он принес из ванной электронный термометр. 33.2 градуса. Критично низко. Арсений наложил грелки с теплой водой, завёрнутые в полотенца, на область шеи, подмышек и паха. Потом сел на стул рядом с кроватью, положил пальцы на запястье юноши, чтобы постоянно мониторить пульс, и начал свое дежурство.

Прошел час. Два. Температура тела медленно поползла вверх. И тут началось то, чего Арсений опасался. Легкий озноб сменился грубой, лихорадочной дрожью. Потом дрожь прошла, сменившись неестественным жаром. Кожа, только что бывшая ледяной, стала сухой и обжигающе горячей. Арсений снова измерил температуру — 38.5. Резкий скачок.

Он положил ладонь на грудь юноши, почувствовал, как та ходит ходуном от тяжелого, частого дыхания. И услышал тихий, влажный звук на вдохе. Хрипы.

«Двусторонняя пневмония. На фоне переохлаждения, стресса и, возможно, аспирации», — холодно констатировал он сам себе.