дрессировка

Прошло около часа. Антон лежал неподвижно, прислушиваясь к звукам в квартире. Он больше не плакал. Внутри была лишь пустота и тяжелое, гнетущее принятие. У него не было выбора. Этот мужчина, Арсений Сергеевич, был не добрым спасителем, а скорее суровым надзирателем, который по своим собственным, непонятным причинам, решил сохранить ему жизнь. Даже против его воли.

Дверь открылась без стука. Арсений вошел, держа в руках небольшой прозрачный контейнер. Внутри лежало несколько кусочков отварной куриной грудки и половинка вареного яйца. Никакого супа или каши. Просто белок. Просто и безвкусно.

— Садись, — его голос был ровным, без эмоций.

Антон медленно поднялся, опершись спиной о изголовье. Руки его дрожали. Арсений поставил контейнер и бутылку воды на прикроватную тумбочку.

— Это твой обед. Ты не встанешь с этой кровати, пока не съешь всё. Я буду проверять.

Он развернулся и ушел, оставив дверь открытой. Антон слышал, как он сел в кресло в гостиной, прямо напротив двери в спальню. Он остался дежурить.

Антон посмотрел на еду. Комок подкатил к горлу сразу. Он взял кусочек курицы. Поднес ко рту. Запах вызвал тошноту. Он сидел так минуту, может, две, сжимая и разжимая пальцы.

— Антон, — из гостиной донесся не терпящий возражений голос. — Ешь.

Он заставил себя откусить. Прожевал. Комок пищи встал в горле, вызывая рвотный рефлекс. Он сглотнул слюну, глаза наполнились слезами от бессилия. Он сделал глоток воды. Потом еще один кусочек. Каждый проглатываемый кусок был маленькой победой над самим собой, дающейся ценой невероятного напряжения.

Прошло полчаса. В контейнере оставалось два кусочка. Антон чувствовал, что больше не может. Его желудок сжимался спазмом.

— Я... не могу, — прохрипел он, обращаясь в сторону двери.

Арсений появился на пороге. Он посмотрел на контейнер, на бледное, покрытое испариной лицо Антона.
—Можешь. Два куска.

В его тоне не было ни капли сочувствия. Только твердая уверенность. Антон с ненавистью посмотрел на него. Он съел предпоследний кусок. Потом последний. Контейнер был пуст.

Он откинулся на подушки, тяжело дыша, чувствуя себя униженным. В горле стоял противный привкус, а в желудке — ненавистная тяжесть.

Арсений вошёл, взял пустой контейнер и посмотрел на Антона.
—Видишь, ты можешь, когда хочешь. Через два часа будет следующая порция.