тайна вскрылась

Это произошло вечером. Арсений принес ужин — куриный бульон. Антон сидел, сгорбившись над тарелкой, стараясь есть как можно медленнее. Он чувствовал тупую, пульсирующую боль под рукавом. Последние шрамы были свежими и глубокими, и малейшее движение отзывалось в них жгучим эхом.

Арсений, как всегда, сидел напротив. Внезапно он наклонился, чтобы убрать с колен Антона упавшую крошку хлеба. Его движение было резким. Он взял Антона за предплечье, чтобы отодвинуть его руку, и его большой палец с силой надавил прямо на свежие, воспаленные порезы.

Боль была настолько острой и неожиданной, что у Антона вырвался сдавленный, детский всхлип. Из глаз сами собой брызнули слезы. Он попытался дернуться, но хватка Арсения была железной.

— Что с тобой? — Арсений нахмурился, все еще не отпуская руку. Его палец все так же давил на больное место.

— Отстань! Отпусти! — Антон попытался вырваться, но боль парализовала его, заставляя зажмуриться.

Именно эта реакция — слезы, неконтролируемый спазм — заставила Арсения наконец задуматься. Он не отпустил руку, но ослабил хватку и наконец посмотрел на то, что было под его пальцами. Медленно, уже без прежней грубости, но все так же решительно, он закатал рукав.

Воздух в комнате застыл. Под тканью открылась безмолвная, ужасающая картина. Все предплечье, от запястья почти до локтя, было изрезано линиями. Свежие, красные и воспаленные, пересекались со старыми, розовыми и белыми шрамами. Те порезы, на которые он только что надавил, были самыми свежими и самыми глубокими.

Лицо Арсения побелело. Он отпустил руку Антона, будто та была раскаленным металлом. Он смотрел на эти шрамы, а потом перевел взгляд на заплаканное, искаженное болью и стыдом лицо юноши.

— Что... это... — он не мог вымолвить слово. — Как долго? — наконец вырвалось у него шепотом, полным ужаса.

И вот тогда, увидев этот шок, это потрясение на лице всегда невозмутимого Арсения, в Антоне что-то прорвалось. Боль, стыд и недели накопленного унижения нашли выход.

— А тебе не все равно?! — его голос сорвался на хриплый, яростный крик. Слезы продолжали течь, смешиваясь со словами. — Тебе важно только, чтобы я ел! Чтобы я пил таблетки! Чтобы я был твоим исправным пациентом! Ты смотришь на меня и видишь диагноз! Список симптомов!