Глава 4. Вкус абрикосового джема и право на ошибку
✨✨✨✨✨✨✨
Дорога до Нови-Сада на заднем сиденье служебного седана казалась Элеонор переходом в иное измерение. Она намеренно не смотрела в окно, уткнувшись в планшет с материалами дела, но её тело, привыкшее к ритму белградских пробок, чувствовало, как меняется ландшафт. Машина шла ровно, шурша шинами по асфальту, а внутри Элеонор росло глухое, липкое сопротивление.
«Это просто два дня. Сорок восемь часов офисной рутины в другом филиале», — твердила она себе, поправляя очки. Она открыла бутылку воды и сделала внушительный глоток. Тревога, копившаяся с самого утра, заставляла её проверять содержимое кожаного портфеля каждые пять минут. Всё было на месте: протоколы, удостоверение, ручка с синими чернилами. Но она чувствовала себя так, будто забыла дома что-то жизненно важное — например, способность дышать без усилий.
Когда автомобиль въехал в Нови-Сад, Элеонор не выдержала и опустила стекло. Город мгновенно ударил по рецепторам. Он действительно пах именно так, как писала та, чьё имя Элеонор поклялась забыть. Влажный, тягучий воздух Дуная смешивался с ароматом жареных каштанов и чем-то неуловимо сладким — густым, согревающим запахом абрикосового джема, доносившимся из ближайшей пекарни.
— Приехали, Элеонор Грант. Здание суда прямо перед вами, — негромко произнес водитель, притормаживая у старинного фасада, увитого пожелтевшим плющом.
Элеонор стояла перед информационным стендом, вцепившись пальцами в кожаный ремешок своего портфеля. Имя «Саид» в списке свидетелей по какому-то мелкому административному делу заставило её сердце пропустить удар, но она тут же одернула себя. Это Нови-Сад. Здесь Саидов может быть десятки. Это не тот человек, о котором вскользь упоминала Самина — владелец маленькой кофейни не стал бы ввязываться в судебные тяжбы из-за уличных акций.
«Ты ищешь знаки там, где их нет, Элеонор. Успокойся и дыши», — приказала она себе, поправляя очки. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как прохладный воздух старого здания немного остужает её пылающие щеки.
Она решительно отвернулась от стенда и направилась к лестнице. Архив находился на втором этаже, в самом конце длинного, гулкого коридора, заставленного тяжелыми дубовыми шкафами. Здесь пахло старой бумагой, сургучом и пылью — запахами, которые обычно действовали на Элеонор умиротворяюще. Это была её стихия. Мир, где всё зафиксировано, подшито и пронумеровано.