Тот, кто завершает наблюдение
Он появился так, словно всегда стоял здесь.
Не "вышел из-за угла".
Не "подошёл".
Просто в один момент его не было, а в следующий — был.
Чуть в стороне от нас, у стены соседнего здания, там, где стекала вода из ржавой трубы. Мужчина. Средний рост. Тёмное пальто. Лицо, которое не цепляло отдельных черт, зато сразу оставляло ощущение контроля.
Я почувствовала, как всё внутри резко напряглось.
Кай не двигался.
Это пугало сильнее всего.
Потому что если даже он не делает резких движений, значит, ситуация уже вышла за пределы той, где можно импровизировать.
— Вот вы где, — сказал мужчина.
Голос был спокойный. Почти будничный. Так мог бы говорить преподаватель, который наконец нашёл студентов, прогуливающих обязательную консультацию.
Мне это не понравилось сразу.
— Вы кто? — спросила я.
Мужчина перевёл взгляд на меня.
— Тот, кто фиксирует момент, когда процесс перестаёт быть допустимым.
Я нахмурилась.
— Это вообще человеческий язык?
— Частично, — сухо сказал Кай.
И, к моему удивлению, это почти прозвучало как шутка.
Почти.
Мужчина посмотрел на него чуть внимательнее.
— Ты уже понял больше, чем должен был.
— Видимо, у вас плохая система безопасности, — ответил Кай.
Я перевела взгляд с одного на другого.
— Нет, подождите. Кто-нибудь может объяснить это так, чтобы я не чувствовала себя лишней на собственном нервном срыве?
Мужчина снова посмотрел на меня.
В его взгляде не было сочувствия. Но не было и жестокости. Скорее странная, почти безличная оценка.
— Вы оба создали связность, которая не должна была стабилизироваться.
— Прекрасно, — сказала я. — Очень информативно. Ни одного слова не поняла, но звучит ужасно.
— Он имеет в виду нас, — сказал Кай.
Я резко повернулась к нему.
— Я поняла часть с "нас". Меня интересует, почему это звучит как официальный выговор от самой реальности.
Мужчина чуть наклонил голову.
— Потому что это почти так.
Я нервно усмехнулась.
— Вы псих.
— Нет.
— Все худшие люди всегда отвечают именно так.
В этот раз Кай всё-таки посмотрел на меня, и в его взгляде впервые мелькнуло что-то похожее на беспокойство.
Не за ситуацию.
За меня.
— Рейна.
— Что "Рейна"? — я резко выдохнула. — Мы стоим у какого-то проклятого архива, пространство ведёт себя как сломанная программа, а теперь тут ещё и внезапный агент Матрицы говорит, что мы что-то нарушили. Прости, если я не совсем в ресурсном состоянии.
Мужчина не выглядел задетым.
Наоборот. Как будто моя реакция просто подтвердила какую-то его внутреннюю гипотезу.
— Вы уже слишком устойчивы вместе, — сказал он.
Эта фраза повисла в воздухе.