Почти рядом

В тот вечер Ноксвиль выглядел так, будто его кто-то нарисовал слишком тёмной акварелью, а потом провёл по краям водой. Свет фонарей расплывался по мокрым тротуарам, витрины дрожали отражениями, редкие машины проезжали медленно, словно и они не были уверены, куда именно направляются.

Я не собиралась выходить.

По крайней мере, так я сказала себе.

Сначала — когда закрыла за собой дверь комнаты и прислонилась к ней спиной. Потом — когда сняла свитер и надела другой, потеплее. Потом — когда завязала волосы, взяла телефон, снова его положила, снова взяла и в конце концов вышла из квартиры.

Ненавижу тот тип решений, которые принимаются без слов. Когда разум ещё делает вид, что у тебя есть выбор, а тело уже всё решило.

На кухне мама мыла кружки.

— Ты куда? — спросила она, даже не оборачиваясь.

— Пройдусь.

— На ночь глядя?

Я пожала плечами, хотя она опять этого не видела.

— Мне нужно подышать.

Елена выключила воду и обернулась. Свет от лампы падал на её лицо сверху, подчёркивая усталость под глазами.

— Рейна, только не исчезай, ладно?

И что-то в её голосе — не просьба, не приказ, а тихая человеческая уязвимость — заставило меня на секунду остановиться.

— Я недалеко, — сказала я уже мягче. — Правда.

Она кивнула, но в её взгляде осталось то же самое напряжение, которое я замечала с самого утра.

Будто она всё время ждала чего-то.

Будто в доме уже давно было слишком много тишины, и она знала: рано или поздно из неё что-то выйдет.

На улице пахло дождём, мокрым камнем и кофе из круглосуточной кофейни на углу. Я шла, засунув руки в карманы пальто, и пыталась не думать о том, что иду не просто так. Что ноги ведут меня не куда-нибудь, а туда, где есть шанс...

Нет.

Я даже мысленно не договорила.

Потому что если назвать это ожиданием, оно станет слишком настоящим.

Кофейня была почти пустой. За стойкой скучал тот же бариста, что и всегда, — парень с татуировкой на шее и вечным выражением человека, который видел слишком много чужих драм за слишком маленькие чаевые.

— Американо? — спросил он, увидев меня.

Я моргнула.

— У меня настолько предсказуемое лицо?

— У тебя лицо человека, который либо пишет роман, либо планирует убийство. В обоих случаях люди обычно берут американо.

Я тихо хмыкнула.

— Тогда да. Американо.

— Без сахара, потому что жизнь и так достаточно горькая?

— Ты слишком много разговариваешь.

— Это профессиональная деформация.