Скажи мне правду

До конца дня я чувствовала его взгляд даже там, где его не было.

Это было похоже не на страх — страх обычно приходит резко, обрывая дыхание, заставляя тело подчиниться панике. Нет. Это было хуже. Это было постоянное, тонкое присутствие, как заноза под кожей: не смертельно, не громко, но достаточно, чтобы больше не забыть о ней ни на секунду.

После последней пары Мария вытащила меня из аудитории почти силой. Она держала меня под локоть так, будто я была не подругой, а подозрительным чемоданом, который мог взорваться в любой момент.

— Я клянусь, если ты ещё раз зависнешь посреди коридора с таким лицом, я тебя встряхну, — сказала она, когда мы вышли из университета под серое, низкое небо Ноксвиля.

— Каким лицом?

— Таким, будто ты одновременно хочешь плакать, убивать и писать стихи.

Я хмыкнула.

— Очень точное описание.

— Я талантливая, — отозвалась она, поправляя сумку. — И ещё я голодная. Значит, опасная.

Обычно я бы улыбнулась сильнее. Обычно Мария с её вечной драмой и острым языком действовала на меня лучше любого кофе. Но сейчас внутри всё было натянуто, как леска. Мне хотелось домой и одновременно невыносимо не хотелось возвращаться туда, где меня ждал ноутбук.

Где меня ждал он.

Мы дошли до перекрёстка. Машины скользили по мокрому асфальту, шины шуршали по тонкой плёнке дождя. Люди торопились по своим маршрутам, уткнувшись в телефоны, втянув головы в плечи. Город жил своей слишком обычной жизнью. И именно это казалось мне неправильным.

— Я сейчас скажу что-то неприятное, — предупредила Мария.

— Ты всегда говоришь что-то неприятное.

— Спасибо. Так вот: с тобой реально что-то не так.

Я повернулась к ней.

— Как тонко.

— Не перебивай. Ты сегодня не здесь. Ты то молчишь, то дёргаешься, то смотришь куда-то, как будто тебя зовут. И либо ты наконец-то влюбилась в какого-нибудь психа, либо происходит что-то очень плохое.

Я застыла на долю секунды.

Мария прищурилась.

— О, нет. Это что, второй вариант?

— Это не...

Я замолчала, потому что не знала, как закончить фразу.

Это не то, что ты думаешь?

Проблема была в том, что я и сама не понимала, что думать.

Мария выдохнула и вдруг стала серьёзной — без шуток, без сарказма, без привычной колкости.

— Рейна, я не давлю. Но ты меня пугаешь.

Я посмотрела на неё и неожиданно почувствовала укол вины. Потому что это была уже вторая фраза за день — после маминых слов утром. И обе звучали слишком честно.

— Я скажу, — тихо произнесла я. — Правда. Просто мне нужно самой понять, как это вообще сказать.

Мария молчала несколько секунд, потом кивнула.