Глава 13
Сентябрь собирает чемоданы. Первый месяц учебы почти позади, и на нас вдруг обрушивается град контрольных и проверочных по разным предметам. Учителя будто входят во вкус и заваливают нас непрекращающимся потоком тестов и письменных работ.
Правда, даже так мои мысли учебе отданы не целиком.
Я часто думаю об Ониксе и о его предложении насчет гильдии, которое он сделал несколько дней назад. Я до сих пор не дала ответ, а Оникс и не давит. Не ищет меня в игре, не пишет, но точно ждет моего решения. Я это чувствую.
Если соглашусь, ничего не потеряю. Доверие Вадима и его друзей уже давно ничего не значит для меня, я окончательно ушла из «Леса». Я ничего не буду должна Ониксу, кроме того, что и так даю ему добровольно и регулярно – свое время.
Чтобы гильдия процветала, мы должны вместе зарабатывать опыт и золото. Это ничего не поменяет в моей жизни. Кроме одного…
Я буду знать, что мы действительно одна команда.
Вроде ничего такого, но я слишком часто думаю о тех словах Кати, которые она обронила в гостях у Марка. Все чаще размышляю, можно ли считать реальными чувства из нереального мира? И если да, то что я испытываю к Ониксу?
Привязанность как к товарищу и напарнику. Но не изменятся ли эти чувства, если станем играть вместе чаще? Не привыкну ли я к Ониксу и не стану ли страдать, когда наша гильдия развалится и я снова останусь одна?..
Из мыслей меня выбивает – буквально – удар по лицу. Он сопровождается глухим звуком и болью в области губ и носа. На несколько секунд у меня перед глазами все чернеет, а уши закладывает странным звоном.
Долгое время играя за волейбольную школьную команду, я не раз получала мячом по лицу. Но то был мягкий, легкий мяч, а не это баскетбольное ядро, которое прилетело в меня сейчас.
Так и знала, что физру надо было прогулять в школьных коридорах, а не зависать в зале на скамейке! Но количество пропусков и так стремится к критическому, и в кои-то веки я почтила смежный с одиннадцатым классом урок своим присутствием.
Второй физрук до сих пор не вышел с больничного. Так что сейчас мой позор лицезреет полсотни пар глаз. Я ощущаю их внимание так же четко, как и кровь, которая стекает от носа к подбородку.
– Твою ж…
Пару крепких слов, которые бурчу под разбитый нос, заглушает Катин визг:
– Эй! Смотри, куда мяч кидаешь! – Она сидела рядом со мной, отдыхая после упражнений, и теперь вскакивает с лавки и уверенной походкой направляется в центр зала.
Нахожусь в такой растерянности, что соображаю туго. Ощущение, будто мяч так сильно стукнул меня, что мозг в черепе перевернулся. Только и могу, что дрожащими руками утирать кровь. Рукава белой блузки уже испачканы. Пара красных капель падает на юбку. А я вместо того, чтобы искать взглядом обидчика, думаю о том, как бы остановить кровотечение.
Еще и физрук куда-то ушел…
Не сразу вспоминаю, как нужно правильно вести себя, если из носа пошла кровь. Стараюсь запрокинуть голову, чтобы не залить одежду еще сильнее, и кровь стекает по глотке – мерзкое чувство, от которого накатывает тошнота.
– Опусти голову, – слышу спокойный голос и сначала удивляюсь.
Обычно тревога говорит со мной иначе. Ее голос то звонкий, как удар колокола, то скрипучий, как скребущийся страх.
Но тут на мои плечи ложатся чьи-то ладони, заставляя наклониться, и я понимаю, что говорил со мной вовсе не внутренний голос. Совсем мозги мячом отшибло…
Вопреки советам и здравому смыслу, запрокидываю голову, чтобы увидеть спасителя, и закашливаюсь. Кровь снова попадает в горло.
– Дуреха. – Мирон щелкает языком и вдруг кладет руку мне на макушку. Одним движением поворачивает мою голову, будто я кукла, а я и слушаюсь. – Сказал же, опустить надо.
Крупные алые капли разбиваются о блестящий пол спортивного зала. Пятнышки падают ровно между моими лакированными туфлями на невысоком каблуке. Сердце сильно стучит, пока в душе в ядерный коктейль мешаются стыд, тревога и интерес.
Катя продолжает на кого-то ругаться, а кто-то из парней пытается ее успокоить. Больше некому. Физрука до сих пор нет.
– Как можно так отстойно играть? – возмущается неугомонная Чернова, и мне даже интересно, на кого льется столько гнева. – Где кольцо, а где лавки?!
Осторожно приподнимаю голову. Почему-то уверена, что рядом с Катей увижу Вадима, Артема или Вову. Это было бы совсем неудивительно, хоть и читаемо. Парни до сих пор злятся на меня, хотя на словах мы вроде как все замяли.
Но лишь на словах. Или мне одной так кажется?
Однако взглядом рядом с Катей нахожу парня из одиннадцатого. Я его не знаю, а потому мои теории о заговоре против меня рушатся. Нападения не было. Мой разбитый нос – всего лишь досадная случайность.
– Дарьяна! Ты в порядке?
Лучше бы это был голос Марка… Но брат куда-то запропастился, а передо мной на корточки опускается Кирилл. В карих с золотыми крапинками глазах плещется обеспокоенность. Он наклоняется, чтобы лучше видеть мое лицо, а я смущенно отвожу взгляд. Не люблю, когда кто-то видит мою слабость.
– Эй? Слышишь меня? – не отстает Кирилл, и я понимаю, что молчанием сделаю себе лишь хуже.
– В порядке. – В подтверждение словам выдавливаю кислую улыбку, но на Кирилла старательно не смотрю. Не понимаю, как реагировать на его внимание. Мы ведь не общались особо… До того случая в мужском туалете.
После него он уже не один раз инициировал разговоры в коридоре и пару раз даже в интернете писал. Вроде как чтобы спросить что-то про школу и занятия. Но это ведь так глупо. Мы даже не из одной параллели! Пусть одноклассников спрашивает.
– В порядке, – слышу его усмешку, когда Кирилл повторяет мои слова.
А затем он вдруг проводит ладонью по моему лицу – от скулы к окровавленному уголку губ – и говорит:
– Посмотри. Это не похоже на «в порядке».
Он показывает мне руку, кончики пальцев которой красные от моей крови. Меня передергивает, точно молния прошила тело от макушки до пят.
Его рука такая грязная… На ней пыль с брусьев шведской стенки и мяча. А возможно, и с пола. Парни ведь отжимаются на физкультуре, так? И этой рукой он коснулся моего лица.
Не могу шевельнуться. Мне так противно и страшно, что застываю в этих чувствах, будто в глыбе льда. Не могу вдохнуть, а Кирилл этого даже не видит. Сидит на полу, отведя руки за спину и опершись на них, и шутит:
– Больше не витай в облаках на физре, ладно? Понимаю, что ты наверняка на меня засмотрелась, замечталась. Но будь аккуратна, хорошо? Я ведь волнуюсь.
Мелкая дрожь сотрясает тело, и легкие наконец впускают рваный вдох. Кто-то помогает мне встать и ведет к выходу из зала. Где-то за спиной продолжает читать нотации Катя, а рядом со мной торопливо шагает Кирилл.
– Куда ты ее ведешь? – спрашивает он у того, кто стоит за моей спиной.
– В медпункт, – с колючим спокойствием отвечает Мирон.
– Я с вами.
– На фига? Дарьяна и сама справляется неплохо.
– Но ты-то с ней зачем-то идешь, – подмечает Кирилл и хватает меня за локоть.
От неожиданности я спотыкаюсь о порог на выходе из спортивного зала и едва не разбиваю нос еще раз, клюнув пол в коридоре. Но Кирилл ловко ловит меня и ставит рядом с собой, точно так и должно быть.
Мирон смотрит на Кирилла с непроницаемым спокойствием. Ни намека на раздражение или другие чувства. Ни тепла, ни холода. Эта пустота пугает больше всего.
Раньше он таким не был.
– В общем, Мирон, спасибо, что помог Дарьяне, но дальше я сам.
– Нет, – строго говорю я и вырываю локоть из ладони Кирилла. Другой рукой закрываю разбитый нос. – Не нужна мне помощь, ясно? Я сама до медпункта дойду.
– Я просто провожу, – настаивает Кирилл. – Мирон, можешь возвращаться в зал. Я тут сам.
Он что, глухой?
– Я же сказала – нет.
Прожигаю в Кирилле взглядом дыру, но даже смутить его не получается. По глазам вижу – он не понимает моего желания отделаться от конвоя. Не верит, что действительно хочу, чтобы он ушел.
– Чего ты ко мне прилип? Один раз пронес на руках и влюбился? Не верю!
– А ты поверь, – упрямится идиот, наплевав, что мы в коридоре не одни.
Мирон все еще стоит рядом, наблюдая за мыльной оперой. Правда, и бровью не ведет и в разговор не лезет. Настоящий зритель – не мешает представлению, смотрит со стороны.
Ну а я… Я теряюсь, потрясенная прямотой Кирилла. Он один из самых популярных парней в школе, и признание от него игнорировать все же не так просто.
На миг что-то во мне вспыхивает. Из всех он заметил меня! Как лестно, как приятно… Как тупо.
– Отвали, а? Вешай свою лапшу на уши другим девчонкам, а меня не трогай.
Разворачиваюсь, чтобы уйти к медпункту. Не вижу, но слышу, что Елин порывается пойти за мной, а потому вновь поворачиваюсь и к Кириллу, и к Мирону.
– Не ходи за мной, – тычу в прилипалу красным от крови пальцем. – Не пытайся подкатить. Не выйдет.
– Думаешь, у тебя каменное сердце? – игриво улыбается Кирилл, но я стираю это идиотское выражение с его лица, когда неожиданно даже для себя выдаю:
– Мое «каменное» сердце отдано другому.
И как же странно, что в тот момент, когда Кирилл с насмешкой спрашивает: «И кто же он?», я не называю имя… но думаю об Ониксе.
Катя ждет меня у двери медпункта, когда выхожу из кабинета. Кровь уже остановилась, а я успокоилась после случившегося. Урок еще не кончился, в коридоре пусто, а из зала доносятся звук свистка и резкий голос физрука. Он просит классы построиться, значит, скоро прозвенит звонок.
Катя рассказывает, что случилось в зале за мое недолгое отсутствие. Оказывается, физрук поставил парню из одиннадцатого, который разбил мне нос, трояк.
– За криворукость, – цитирует Катя. – Марк сказал, что так ему и надо.
Она довольно задирает хорошенький носик. Будто это Чернова влепила обидчику плохую оценку в журнал.
– Значит, ты уже успела рассказать Марку, что случилось?
Брата не было в зале, когда баскетбольный мяч расплющил мой нос. Однако надеяться, что новость о произошедшем обойдет его стороной, даже не стоило.
– Разумеется, – кивает Катя. Мы останавливаемся возле запертой двери в женскую раздевалку. Учитель откроет ее, когда до конца урока останется минут пять. – Там такая суета в зале была, когда ты ушла с Елиным и Лукашовым… Ты знала, что вас шипперят?
– Нас троих?!
– Нет! Тебя и Кирилла Елина.
Не могу сказать, что эта новость мне нравится. Устало приваливаюсь к стене и сжимаю пальцами переносицу. У меня сейчас голова разболится от этого цирка.
– Он достал липнуть ко мне. Честно, не понимаю, какого черта ему надо.
Почему-то думаю, что Катя поделится какими-то сплетнями. В зале ведь наверняка болтали всякое, когда мы втроем вышли в коридор. Надеюсь услышать, что Елина ко мне толкает лишь азарт или спортивный интерес, но Катя ничего подобного не говорит. Тогда я сама беру дело в свои руки:
– Это же тупо. Я не могу ему нравиться.
– Почему ты так считаешь? – Катя встает рядом и тоже приваливается к стене.
Некоторое время молчу, глядя на то, как забавно контрастирует наша обувь – черные строгие туфли и розовые кроссовки с яркими шнурками. Мелочь, но для меня она – мимолетное напоминание о том, какие мы разные. И, если бы подруга Кати не нашла ей замену, мы бы сейчас не стояли рядом.
Мы бы вообще не общались. Как и раньше.
– Я не вижу причин, по которым могу нравиться Кириллу. Мы ведь даже не разговаривали толком!
Поворачиваюсь к ней и в светлых глазах Кати замечаю то, чего никогда не ощущала в себе, – наивную и чистую веру. Катя тепло улыбается, в один миг становясь похожей на диснеевскую принцессу. Такая трогательная, нежная. Открытая.
– Думаешь, любви нужны причины? Порой сердце начинает трепетать от одного взгляда.
И хоть в словах ее живет солнце, мне оно незнакомо. Потому спрашиваю так же честно и прямо, как и она говорит со мной:
– У тебя такое было? Ты влюблялась с одного взгляда?
Катя смеется, прикрыв губы ладонью, и смущенно отводит глаза. В коридоре все еще пусто и тихо, и даже шепот сейчас кажется слишком громким.
– Нет, – признается Катя. – Но я много читаю, и книги научили меня верить в любовь. Я уверена, что, если это судьба, тебе хватит одного взгляда, чтобы пропасть в другом человеке.
Откровенность Кати поражает и растапливает что-то внутри. Искренность за искренность, решаю я и тихо произношу:
– Не думаю, что Кирилл – мой человек. Я сказала ему об этом сегодня.
– Воу. – Катя резко отлипает от стены и выпрямляется. – Отшила, даже не дав шанс?
Не такой реакции я ожидала от Кати. Теперь мнусь, запинаюсь и далеко не сразу признаюсь:
– Я соврала ему, что мое сердце занято.
Сначала ее лицо удивленно вытягивается, но спустя несколько секунд появляется хитрый прищур, а губы складываются в улыбку. И она ой как мне не нравится…
– Так уж соврала? – Катя поигрывает бровями и бочком подступает ко мне. – Ну же. Признавайся, о ком думала в тот момент?
Не выдерживаю ее взгляда и хмуро отворачиваюсь. Упрямо молчу, чем сама себе начинаю напоминать того, кому посвящаю эту тишину.
– Ты ведь думаешь о том парне из игры, да? – Катя осторожно касается моего плеча. Вместе с ее ладонью на меня ложится вся тяжесть осознания – Оникс и правда начинает нравиться мне.
Иначе почему я вспоминаю именно его?
– Оникс предложил создать с ним свою гильдию, – не поднимая головы, роняю я. – И я не знаю, зачем ему это. Почему я?
Катя собирается ответить, но из-за поворота в коридоре вдруг появляется Вова. Я настороженно выпрямляюсь. Что здесь делает друг Вадима? Но Лисин, будто распознав мое напряжение, поднимает руку и звенит связкой ключей от раздевалок и спортивного зала.
– Чего вы тут шушукаетесь? – с ухмылкой спрашивает он и выбирает из связки ключ от женской раздевалки.
Мы с Катей пропускаем его к двери, но возвращаем колкость:
– А ты с каких пор сторожем подрабатываешь? – спрашиваю я.
– Препод попросил открыть раздевалки, пока с журналами разбирается. Там какая-то запара случилась.
Он открывает раздевалку, но пропустить нас с Катей внутрь не спешит. Встает перед дверью как вышибала. Только вот враждебности от него не исходит, и я даже теряюсь, когда Вова вдруг с улыбкой спрашивает:
– Идете в выходные на день рождения Алены?
– Да нас не то чтобы звали. – Обида проскальзывает в голосе Кати, хотя она явно старается спрятать чувства.
Как-никак они с Аленой долго дружили. Это сейчас старосте башню снесло от любви. Она забыла про подругу, отсела на уроках, да еще и на день рождения не пригласила…
Мне даже становится обидно за Катю. Чувство незнакомое, непривычное и горькое. Будто еж под грудиной свернулся.
– Вы чего, в чат не заглядывали? – вскидывает брови Вова. – Всех пригласили. Даже одиннадцатый, который с нами на физру теперь ходит.
Я пожимаю плечами. Не до чата было. У Кати же телефон вовсе в раздевалке остался, и теперь глаза Черновой лезут на лоб.
– Что за внезапный пир на весь мир? Откуда такая щедрость… и смелость? Столько людей позвать – с ума сойти!
– У Алены вроде как дача в выхи свободная будет. Говорит, дом большой. Всем места хватит, – делится Вова тем, что случилось в зале за наше недолгое отсутствие.
– А одиннадцатый там зачем? – интересуюсь я из чистого интереса.
На тусовку все равно не поеду. К тому же раз там будет выпускной класс. Кирилл не упустит возможность погулять, а видеться с ним сейчас нет никакого желания.
– Парень Алены дружит с пацанами из одиннадцатого, – подсказывает Катя, и все встает на свои места.
В коридоре становится шумно. Это ребята вышли из зала и направляются по раздевалкам. Вова резко вспоминает, что еще не открыл раздевалку парней, и убегает.
Жду, пока Катя переоденется, в коридоре. Не хочу толпиться в тесной каморке, куда сейчас набились девчонки из двух классов. Там и нашему десятому одному места мало, а тут еще и соседки появились…
Из раздевалки Катя выходит задумчивая и хмурая.
– Представляешь, они все теперь только про эту тусовку и говорят, – делится она. – Ты бы слышала…
– Да нет, я очень рада, что не слышала, – усмехаюсь я. – Все равно идти не собираюсь.
– Что?! Почему?
Катя широко распахивает глаза и смотрит на меня, как кот из «Шрека». Надеюсь, это не то, о чем я думаю… Пожалуйста-пожалуйста!
Вопреки всем безмолвным мольбам, Катя хватает меня за руку и просит:
– Ты должна пойти со мной! Пожалуйста!
Отнекиваюсь, всеми силами отпираюсь от того, чтобы ехать на дачу в выходные. Применяю все свои любимые отговорки: я не тусовщица, ненавижу людные места, я сыч! Но ни одна не работает.
– Дарьяна, хотя бы подумай об этом, ну! Я хочу пообщаться с Аленой… Как раньше…
Ее голос звучит до того тоскливо, что, если бы не видела лица Черновой, решила бы, что она плачет. Но она стряхивает с себя это наваждение и продолжает уже ровным голосом:
– Понимаешь, там будет толпа людей, но из всех старших классов я общаюсь только с Аленой. И теперь с тобой. Если Алена не захочет… не сможет со мной болтать, я останусь на вечеринке совсем одна!
– Ты хочешь, чтобы я стала твоим запасным колесом?
Я надеялась, что это прозвучит шутливо. Но, стоит словам сорваться с губ, понимаю: вообще-то, это обидно.
– Из твоих уст звучит как-то отвратительно, но юлить уже поздно. Так что да, – всплескивает руками Катя и разочарованно поджимает губы.
Что ж, не могу сказать, что сильно огорчена. Все же подругой я ее не считала. Приятельница. Одноклассница, которая вдруг оказалась неплохой компанией.
Как и Оникс, Катя мне никто. Просто временное общество, где каждый извлекает какую-то выгоду.
С Черновой я хотя бы знаю – какую.
– Я подумаю, – вру я, хотя решение уже принято.
– Спасибо, – виновато улыбается Катя. – Подумай. Наверное, тебе эта вечеринка тоже пошла бы на пользу.
– И как же?
Вижу, что она не хочет говорить, хотя сама затеяла этот разговор. Терпеливо жду, и Катя все-таки произносит:
– Тебе нужно выныривать из игр, если не хочешь, чтобы реальные чувства из нереального мира разбили тебе сердце.
Я легко расшифровываю ее слова.
«Привяжешься к Ониксу, к неизвестному парню по ту сторону экрана, – будешь страдать».
Но как же странно это слышать от девушки, которая точно так же страдает – по подруге, которая о ней забыла.