Глава 54
*Массимо*
Дверь в спальню захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, задрожали стены. Воздух здесь всё ещё пах ею — её шампунем, едва уловимыми духами, теплотой. Этот запах сейчас действовал, как красная тряпка.
Я прошёлся по комнате, и взгляд мой упал на её прикроватный комод. На нём лежала разбросанная пара её шелковых повязок для волос, открытая книга, валялась забытая упаковка от тех витаминов, что она теперь принимала.
Беспорядок. Её беспорядок. Который раньше раздражал лишь слегка, а сейчас казался символом всего — её непослушания, её нежелания жить по правилам.
Я подошёл и со всей силы, с коротким, звериным рычанием, пнул тяжелую деревянную тумбу. Удар отдался болью в подъёме ноги и оглушительным грохотом в тишине. Одна из её дурацких резинок соскользнула на пол. Я знал, куда она ушла. Но когда услышал, как в конце коридора тихо щёлкнула дверь той комнаты... чёрт. Это было хуже, чем если бы она начала кричать.
Расстроился? Это слово вертелось в голове, жгучее и неподходящее. Я не расстраиваюсь. Я злюсь. Я рассчитываю. Я контролирую.
Но эта тихая щель под дверью её бывшей комнаты... в ней было что-то другое. Что-то холодное и окончательное, чего не могла дать даже самая жаркая ссора. Это был уход. Отступление на свою территорию. Отказ от общего.
Я обвёл взглядом наше пространство. Наше. Её халат на моём кресле. Её тюбик с кремом на моём столике. Её проклятые учебники, сваленные в углу. Мирелла везде.
Она заполнила всё, как вода, просочившись в каждую щель. И теперь, своим решением, она эту воду замораживала. Превращала в лёд, который резал по горлу.
Зубы сжались так, что заболела челюсть. Я не понимал. Не понимал её тупости, её слепоты. Холл. Эта девушка, которая копала под неё, под нас. Собирала информацию, как паук плетёт сеть. И Мирелла... она просто взяла и отпустила её. Из наших рук. Своими руками передала обратно в мир, где та могла снова стать угрозой. Ради чего? Ради слёз подруги? Ради чувства какой-то дурацкой, никому не нужной справедливости?
Она поставила хрупкие чувства выше безопасности. Выше логики. Выше законов мира, в который она добровольно вошла, ещё при рождении.
И теперь она сидела там, за стеной, на своей узкой кровати, играя в обиженную, в то время как мне приходилось разгребать последствия её сентиментального идиотизма и думать, как теперь обезвредить бомбу, которую она сама же разрядила не в нашу пользу.
Я сорвал с себя пиджак, швырнул его на кровать и сел на край, упираясь локтями в колени.