Глава 5: Танта
Энергии маннов были квинтэссенцией их сущности — глубоко личной, неуловимо уникальной, наполняющей их тела силой и определяющей их природу. Одни энергии ощущались, как тягучая смола, медленно текущая и всепоглощающая, другие — как неуловимый ветерок, легкий, свободный и едва заметный. Взаимодействуя, они создавали сложный коктейль энергий, который несся по венам, открывая перед маннами возможности, о которых раньше они и не мечтали.
Переливая энергии в ритуале, известном как Ханка, манны обретали способность не только усиливать друг друга, но и сливаться на более глубоком уровне через медитации и прикосновения. В этот момент границы между ними исчезали: манны видели мир глазами друг друга, ощущали их боль и радость, понимали друг друга, как никто другой. Это было высшее единение, но вместе с тем — рискованное и непростое. Энергии могли не сочетаться: тягучая энергия поглощала легкую, разрушая её, а слабый манн, выступавший сосудом мог не выдержать давления чужой силы. Ханка могла лишить жизни или навсегда покалечить его тело и душу.
В Нуаже, как и во всей Стране, Ханка не была под запретом, но её остерегались. Её порицали за нестабильность, разрушительность, но, в основном за то, что она могла нарушить тщательно выстроенный баланс поколения семей, чьи дарованные генетикой и селекцией силы образовывали иерархию.
И все же, несмотря на риск, Ханка считалась самым интимным и величественным актом доверия. Среди всех её форм, от вынужденных обменов до дружеских переливов, выделялся высший ритуал — Ханка Танта.
Сайя знала о Танте больше, чем хотела бы. Это было с Таврином ав Хальдорном — её первой и единственной любовью. Он был тем, кого она искала: спокойным, уверенным, разделяющим её взгляды на мир.
Сайя с детства не вписывалась в привычные рамки. Она была острой на язык, нетерпимой к несправедливости, особенно к системе, в которой всё определяла унаследованная фамилия. Она искала кого-то, кто понимал бы её. И однажды встретила Таврина — случайно. Спасаясь от дождя, она забежала в ресторан, а он оказался тем, кто подал ей руку. Их история началась стремительно, развиваясь так быстро, словно ей и было отмерено недолго.
Таврин, потомок рода видящих, обладал даром проникать в мир духов, но его способности были ограничены. Он видел лишь слабые, размытые образы, требовавшие сложных ритуалов для призыва. Для Сайи же мир мёртвых был частью её повседневности. Она видела их ясно, так же чётко, как живых, и эта реальность была для неё мучительной. Они приходили к ней непрерывным потоком — с просьбами, мольбами, криками, иногда в обличии обезображенных смертью тел. Чаще они выглядели обычными людьми, путая её мысли, стирая границы между миром живых и мёртвых.
С Таврином было иначе. Он не только не боялся её силы, но и помогал ей справляться с ней. Он научил её различать энергии, находить в этом хаосе порядок. Именно он рассказал ей о Танте, о том, как ритуал позволяет "перелить" энергию, снять тяжесть и обрести покой.
Их первая Танта стала для Сайи спасением. Она позволила её сознанию вырваться из удушающего хаоса, погрузила в тишину, которой был наполнен Таврин. Это был мир, где не было криков, где энергия текла плавно, где можно было просто быть. Впервые за долгие годы она почувствовала себя живой. Но Танта была не только её освобождением. Она наделила Таврина частью её силы. Его дар развивался, он стал видеть больше, глубже.
Но любая магия требует осторожности, а Танта — тем более. Энергии должны сливаться в равновесии, чувства же способны нарушить этот тонкий баланс. Их любовь была слишком яркой, слишком жадной, а магия нетерпима к эмоциям. Сайя хотела вновь и вновь забыться в его мире, а Таврин не мог отказать ей. Ритуал повторялся, становился привычкой, и каждый раз её энергия, словно бурный поток, захлёстывала его.
Он не был готов к такой силе. Его сущность, как сосуд с трещиной, начала разрушаться. Это не происходило сразу, но Сайя замечала, как Таврин становился слабее. Сначала это были едва заметные изменения, но с каждым ритуалом он уставал всё сильнее, а их связь — всё короче. Таврин всё дольше приходил в себя. Её энергия оставляла на нём след, который нельзя было стереть.
А в один день Таврин исчез.Оставив после себя лишь боль. Глубокую, как рубец, который не заживает. Танта дала ей то, что она искала, но отняла больше, чем она могла себе представить.