Глава 2

Тэхён отлично помнил тот день, когда На Ынчже впервые вошла в его хореографический класс.

Была первая учебная неделя нового семестра, и ранняя весна только начинала проглядывать сквозь серые облака марта. В воздухе ощущалась лёгкая свежесть после ночного дождя и запах влажной земли, смешанный с ароматами уличной еды, что так и манила. Обычно Тэхён всячески избегал таких соблазнов, беспокоясь о лишних калориях, которые могли отразиться на здоровье, весе и, главное, на танцах. Но в тот день он закончил тренировку в новой студии раньше обычного, энергия была на нуле, а палатка старика с хоттоком располагалась в парке напротив школы.

После покупки он всю дорогу до класса лелеял мысль о сладких жареных пирожках с сиропом и корицей. Он мечтал съесть все четыре в одиночку до начала урока со средней группой, но стоило ему отойти помыть руки, как в класс пробрался незваный гость и стащил пирожки — все до единого!

— Ой, это было твоё? — отщипывая от липкого теста по чуть-чуть, спросила Ынчжэ. — А я думала, это приветственное угощение...

Было это случайностью в тот раз или намеренной пакостью, со временем это стало её дурной привычкой — обворовывать Тэхёна каждый божий день по мелочи и не только. Начиная с последнего стика кофе и заканчивая его рабочими часами.

— Эй, учитель Ким, — пережив разговор с директором, она поджидала Тэхёна на выходе из класса средней группы и уже вытягивала руки навстречу ещё тёплым после принтера листам. — Ты же распечатал и для меня немного?

Он был старше неё на три года, но из-за её способа общения и тона нередко чувствовал себя младше. Её смазанный макияж тоже придавал ей лет. Выглядело так, словно она плеснула в лицо водой, но не умывалась, из-за чего карандаш немного растёкся. Не до эффекта панды, но до тёмной тени под глазами. А может это были тёмные круги от недосыпа. Эта молодёжь никогда не ложилась вовремя и совсем не беспокоилась о своём здоровье...

— Эй, учитель На, — пользуясь тем, что в коридоре было пусто, повторил за ней Тэхён, — если тебе нужны распечатки, пойди и сделай их са-...

— Спасибо, — она выхватила у него из рук добрую половину, сверкая злодейской улыбкой. — Пока ты спустишься, я уже соберу все подписи!

Несмотря на чересчур «взрослый» вид, вела она себя как ребёнок. Непосредственный, глупый, невоспитанный, капризный ребёнок, который был мукой не только для своих родителей, но и для коллег. Таких противных ни в одной группе не было.

Тэхён стиснул зубы до напряжения в челюстях, направляя всё своё раздражение в пустоту школьного коридора, а по лестнице спускаясь уже расслабленным и спокойным. При виде радостных детей и взволнованных родителей его злость улетучивалась, а на её место приходила эйфория.

Он знал, что никто из учителей не был в восторге от поездки в конце лета, ведь она лишала их нескольких недель отпуска, а их нервную систему возможности восстановиться перед новым учебным семестром, но он был добровольцем.

Для него лето в Сеуле всегда было бетонной пыткой, а в последние годы из-за работы в театре ещё и беспросветной рутиной. Его жизнь состояла из сплошных репетиций и выступлений по расписанию, чередующихся с несколькими часами веселья в школе с детьми или сидением дома с родителями в выходные. Репертуар всегда был одинаковым, уроки были одинаковыми и чувства Тэхёна по отношению к некоторым вещам и людям тоже. На протяжении долгих лет он не видел в этом ничего плохого, потому что картинка не менялась: танцы, сцена, дети и... Мун ДамБи. Всё это нравилось ему так сильно, что он не хотел ничего менять. Ему это казалось стабильностью, но прошлый год хлестнул его по лицу осознанием, что он попросту застрял. Все вокруг двигались, а он — застрял.

— Почему мне кажется, что каждый раз, как я вижу Тэхёна, он становится больше? — Чонгук щурился в задумчивости и от яркого солнца, что слепило после того, как он приподнял солнцезащитные очки, чтобы хорошенько рассмотреть Кима.

— Потому что он правда становится больше, — ответила ему ДамБи, возвращая его очки на место и подталкивая его к отсеку для багажа в автобусе. — Хватит светить своим лицом. Соскучился по своим фото на каждой аватарке фанаток Euphoria?

— И фанбоев тоже, — добавил Чонгук. — Фанбои тоже ставят мои фото...

Он аккуратно развешивал чехлы с костюмами, пыхтел над тяжёлыми чемоданами и сумками с вещами — и всё это время продолжал доказывать, что мужчины тоже их слушают. Тэхён же молча бесновался из-за звёздной самоуверенности. В этом Чонгук и Ынчжэ были похожи: они считали, что мир крутится вокруг них. И если в случае с Чонгуком Тэхён не стал бы спорить, ведь он сам и его группа постоянно были в центре внимания, переманивая на свою сторону обычных людей и даже хейтеров вроде ДамБи, Ынчжэ была буквально никем, а строила из себя невесть что. Собирая подписи родителей, она кокетливо поправляла рыжие волосы и всё обещала вернуть из лагеря детей, что занимались академическим вокалом, айдолами. Она прикладывала немало усилий, чтобы поговорить с каждым и напомнить о своей загубленной карьере, а Тэхён просто поднял руку с листами, громко спрашивая:

— Кто ещё не подписывал форму для лагеря?

И родители сами обступили его со всех сторон. В частности женщины за сорок, реже — за тридцать.

Тэхён предпочитал думать, что его популярность у взрослых была вызвана его вежливостью и дружелюбием, но на корпоративах, после пары рюмок соджу, развязывающих языки, всё чаще звучали теории о холодной привлекательности, которую он обрёл за время зимних каникул.

Тэхён стал посещать спортзал ещё осенью, но результаты были не так заметны для окружающих, что видели его каждый день. А вот в марте все поголовно говорили, что он возмужал, и именно бесчисленные комплименты, с которыми Тэхён никогда не сталкивался прежде и потому не знал, как реагировать, кроме вежливых кивков, сделали ему репутацию сдержанной ледышки. Кажется, одна ДамБи вне зависимости от его комплектации и величины его бицепсов всегда знала, что в этом теле скрывается неловкий и робкий парень.

— Я уже не помню, подписывала ли, — бабушка Джикён подкралась сзади, держа ручку наготове. — Ничего, если я снова подпишу?

Тэхён кивнул, протягивая ей форму.

— Я распечатал парочку лишних на случай, если кто-то подпишет дважды или испортит бланк, — сказал он, показывая старушке, где записывать имя и фамилию опекуна. — И ещё мне нужно отметить присутствие ребёнка... Джикён, верно?

В трёх группах детей было около шестидесяти, и Тэхён помнил каждого — по именам и по родителям. Ещё до прихода Ынчжэ на должность хореографа он знал всех и вся и никогда не путался. Её это порядком раздражало, потому что она, в отличие от него, обладала не самой лучшей памятью на лица и запросто могла пройти мимо знакомого, а тем более — мимо какого-то там родителя какого-то там ребёнка. Наверное, поэтому подписей в итоге собрала на парочку меньше: дважды, а то и трижды подходя к одним и тем же семьям и упуская тех, кто ещё не расписывался.

Маленькая победа Тэхёна подпортила ей настроение.

Ей нужно было стать лучшей, но как это было возможно, когда она соревновалась с ходячим плюшевым мишкой? Все вокруг хотели его затискать, приговаривая, какой он внимательный и хороший, а Ынчжэ звали просто «милой».

Словно почувствовав, что все подписи собраны, сумки сложены в багажнике, а дети на своих местах в автобусе, директор Чу и учитель Мин соизволили присоединиться к преподавательскому составу.

— Учитель Ким, — сказал он так, что у Ынчжэ появилось ощущение обделённости. — Спасибо за оперативность. У вас все подписи на месте.

Учитель Мин тоже не остался в стороне, говоря нарочито громко:

— Спасибо, с вами всегда проще.

Тэхён слышал подобные благодарности по миллиону раз на дню, поэтому не придавал им значения. А Ынчжэ, стоявшая чуть в стороне, в порыве злости скрутила свою стопку бумаг в трубочку.

Директор проверил список, кивнул ещё раз и, подняв голос, велел рассаживаться в автобусе.

Учитель Мин и Чонгук быстро распределили детей по группам, а ДамБи, вооружённая маленьким пластиковым контейнером, принялась ходить между рядами и раздавать тем, кого укачивает, круглые бежевые пластыри.

— На пупок, — поясняла она каждому, — это помогает от тошноты.

Тэхён и Ынчжэ взяли на себя воду: из больших картонных коробок с логотипом их благотворительного фонда они вытаскивали бутылки и передавали детям. Ынчжэ делала это с театральной улыбкой, а Тэхён — спокойно и без слов, не с целью подкупить кого-то, а с целью убедиться что у каждого есть своя бутылка.

Когда все расселись, получилось именно так, как и должно было: Ынчжэ оказалась рядом с директором Чу, Тэхён занял место впереди с учителем Мином, — потому что вариант сидеть рядом с Ынчжэ не устроил бы ни его, ни её даже за миллион долларов, — а Чонгук и ДамБи устроились слева, и как только автобус тронулся, уже умудрялись склоняться друг к другу ближе, чем того требовала их беседа.

Шум в салоне постепенно стихал, дети отвлекались на окна и телефоны. И вот тогда это началось.

Тэхён только откинулся, чтобы закрыть глаза и передохнуть после раннего подъёма и напряжённого утра, как в спинку его кресла что-то упёрлось. Сначала мягко, будто случайно, потом настойчиво, пульсом: тук-тук.

Он медленно обернулся и ничуть не удивился, обнаружив за своей спиной колени Ынчжэ, с напором упирающиеся в спинку сиденья. Она делала вид, что увлечена разговором с директором, игнорируя усталый взгляд Тэхёна, но правый уголок её губ чуть подрагивал.

— Прекрати, — произнёс он грозно, используя секундочку тишины в разговоре о смене хореографии к одной из песен.

Плевать, что его идею отклонили, отдав предпочтение дрыганьям Ынчжэ, и что она назло завела этот разговор, бормоча практически ему на ухо, как здорово будет учить детей тому, что она поставила. Но от давления в спинку его кровяное давление поднималось.

— Ой, извини, — сказала она с искренней наглостью. — Тут просто места мало... Ноги длинные.

Колени исчезли. На три секунды. Потом вернулись ещё увереннее и сильнее.

Тэхён сделал глубокий вдох, сосчитал до десяти и всё равно услышал своё раздражённое:

— Учитель На.

— Что? Я даже не двигаюсь, — сообщила она голосом святой.

Терпение Тэхёна по отношению к детям было поистине безграничным, — на уроках он выдерживал непослушание куда хуже этого, — но с Ынчжэ оно было не прочнее мыльного пузыря.

Наклонившись немного вперёд, Тэхён резко откинулся назад, и спинка вместе с девичьими ногами вернулась в естественное положение.

Это была ещё одна победа. Жаль, очень недолгая, потому что на смену Ынчжэ вскоре пришёл другой раздражитель.

— Эй, Тэхён, — позвал его Чонгук, заставляя задуматься, нет ли у айдолов обязательного курса в компании, на котором учат говорить высокомерно с простолюдинами. — Поговорим?

Тэхён поднял на него вопросительный взгляд, не понимая, о чём они могут говорить и зачем для этого пересаживаться на сиденья впереди, куда Чонгук его приглашал жестом. ДамБи, судя по её неловкому и в то же время виноватому выражению лица, знала, что разговор будет не из приятных.

— В чём дело? — плюхнувшись на свободное сиденье рядом с Чонгуком, Тэхён сложил руки на груди, заставляя мышцы перекатываться под медовой кожей.

— У меня есть к тебе деловое предложение...

Тэхён так и знал, что Чонгук его будет о чём-то просить. Ему всегда что-то нужно было: взять для ДамБи айс-американо по дороге на работу, потому что господин айдол был слишком занят съёмками клипа, проводить ДамБи до метро, потому что тогда ещё рано темнело, прикрыть ДамБи перед начальством, потому что она задерживалась после утреннего свидания в постели Чонгука... В такие моменты он непременно чувствовал себя жалким, но был не в силах отказать, ведь ДамБи была его подругой. С недавних пор единственной в этом месте.

— Ну что теперь? — звуча максимально замученным, спросил Тэхён.

— Мы с ДамБи тут пораскинули мозгами и пришли к выводу, что ты и я окажемся в одной комнате, а она будет с Ынчжэ, — это было очевидно с самого начала, учитывая состав учителей, которым они ехали.

— И?

Чонгук задел колечка в нижней губе зубами, медленно расплываясь в улыбке.

— Мне очень неловко тебя просить об этом... — начал он, прекрасно зная, что Тэхён не поведётся на эту ложь — Чонгуку никогда и ни за что не было неловко.

— Нет! — быстрее, чем предложение было озвучено, выпалил Тэхён. — Нет, я не буду меняться с ДамБи комнатами.

И как он сразу не догадался, что Чонгук станет просить об этом? Будучи ещё одним ребёнком в теле взрослого, он ехал в эту поездку, чтобы веселиться и творить глупости, а не помогать бывшим коллегам.

— Тэхён...

— Нет. Нет! И ещё раз — нет, — переходя на кричащий шёпот, повторил он. — Ты хочешь, чтобы я совершил убийство? Если она будет ближе, чем через стену, я попросту придушу её одной из ночей!

— С такими-то бицепсами ты можешь, — проговорил Чонгук, не прекращая поглядывать на скрещённые руки с выпуклыми венами и мышцами. — Но, по секрету, я думаю, что ей такое нравится. Знаешь, лёгкая асфиксия во время...

— Чонгук, даже не начинай, — оборвал его Тэхён, поднимаясь с кресла. — Ты не можешь менять соседа, потому что в твоих же интересах избежать слухов.

— Ой, умоляю тебя, какие слухи, если у нас отдельный корпус?..

— Я лично их распущу, если продолжишь меня доставать этим, — пригрозил Тэхён.

Со всеми его изменениями за последнее время Чонгук всё равно не поверил в эти запугивания.

Пускай он и не нравился Тэхёну, ДамБи всё ещё значила для него слишком много, чтобы выставлять её на растерзание хэппи. Иногда это вызывало ревность, а иногда — сочувствие. Чонгуку приходилось прикусывать язык, чтобы не дать Тэхёну непрошеный совет.

— Ладно, я понял, — он отступил, оглядываясь на сиденья позади и ловя любопытный взгляд Ынчжэ, выглядывающей в проход. — Я придумаю что-нибудь другое.

𝄞𝄞𝄞

В какой-то момент городские пейзажи за окном сменились зелёными полями и деревенскими домиками за просвечивающей лесополосой. Дети стали поголовно жаловаться на голод, делиться своими скромными перекусами, в основном состоящими из кимпабов, и спрашивать, когда они уже доедут.

— Мы почти подъезжаем, — стараясь всех угомонить, сообщила ДамБи.

Она послала Чонгука прямиком к водителю, чтобы выяснить, как скоро они доберутся до лагеря, и он ответил, что через десять минут. Но по факту добрались они даже немного раньше.

Едва ли не единственные на парковке перед воротами, они все дружно разбирали багажный отсек, водили детей в уличный туалет и раздавали ключи от комнат, рассчитанных на целую роту, а не детский коллектив.

У каждого младшего в помощниках был старший, а дети из средней группы оказались полностью на ДамБи. Пока она водила их по парковым дорожкам с грохочущими сумками на колёсиках, Чонгук задержался у автобуса, чтобы покурить и подождать Ынчжэ и Тэхёна, что собирали мусор под сиденьями. Работали они в перчатках и гробовой тишине, изредка обмениваясь ненавистными взглядами из разных частей автобуса. То есть, между ними было достаточно неприятных чувств, но Чонгук в этом углядел и возможные искры.

В своё время он приложил немало усилий, чтобы добиться ДамБи, у которой были свои причины ненавидеть его, и он был убеждён, что Тэхён с Ынчжэ смогут так же. Они были обязаны, потому что в дороге Чонгук уже успел заключить сделку со своей девушкой, что не просто заполучит для них отдельную комнату, но ещё и сведёт неугомонную парочку хореографов. Он поставил на успех в сватовстве миллион вон, а ДамБи два — на провал.

Шурша переполненным мусорным пакетом, Тэхён спустился через центральные двери, нарочно избегая передних, чтобы не нарваться на Чонгука и его мольбы, а вот Ынчжэ, выждав с минутку после ухода коллеги, появилась на ступеньках.

— Вы ведь меня дожидаетесь, сонбэ? — спросила она с хитрой улыбкой.

За время её айдольской карьеры они множество раз сталкивались с Чонгуком на шоу и крупных мероприятиях, обменивались поклонами, желали удачи с выступлениями и слушали сплетни друг о друге. Так Ынчжэ знала, что таблоиды не врут о его дурных привычках вроде курения и беспорядочных связей с девушками, а Чонгук знал от коллег, что его младшенькая тоже далеко не святая. На это и был рассчёт.

— Привет, Ынчжэ, — приветствуя её с опозданием в несколько часов, он втаптывал в землю носком кроссовки окурок. — У меня есть к тебе деловое предложение.

— Такое же, как к Тэхёну? — опираясь плечом на открытую дверцу автобуса и прячась от солнца в тени, спросила она.

Утром она очень торопилась, потому не успела воспользоваться SPF-ом у того студента, а её валялся на дне косметички, которая валялась на дне сумки.

— Лучше, — подкупая её всего одним словом, ответил Чонгук. — Тэхёну я предлагал просто махнуться комнатами, но тебе предлагаю наибольший номер из двух предложенных, подменить тебя целых три раза на утренней разминке, два раза на вечернем дежурстве у душевых кабинок и одного горячего парня.

Чонгук прикрыл губы ладонью на случай, если вернувшийся за своими вещами Тэхён решит подсмотреть или подслушать, и прошептал:

— Он отчаянно нуждается в сексе в следующие три недели. Думаю, как и ты.

У Ынчжэ невольно вырвался смешок.

Как мило, что её старший так заботился о ней. Но неужели он думал, что Ынчжэ будет не в состоянии найти себе кого-то самостоятельно? В лагерь съезжались коллективы со всей страны, плюс учителя от компании, плюс местные... Ынчжэ запросто смогла бы завести курортный роман. И не один за эту смену.

— Что за парень? — спросила она, из вежливости проявляя интерес.

Взгляд Чонгука соскользнул с её лица и ринулся к широкой спине Тэхёна. Ынчжэ тоже взглянула туда, за утро уже не раз и не два успев изучить белую футболку Тэхёна, прекрасно сидящую на его плечах и суженных бёдрах, синие джинсы и красную клетчатую рубашку, прикрывающую его зад, чтобы другие не смели заглядываться.

— Он?! — едва борясь со смехом, спросила Ынчжэ. — В смысле, он — горячий парень, который нуждается в сексе? Не в скучных нравоучениях и круглосуточной дисциплине, а в сексе? А это не слишком весело для него?

Ынчжэ не исключала, что какая-то личная жизнь у него была, но он был настолько замкнут и скован в каких-то своих рамках, что она с первого дня совместной работы поняла — Ким Тэхён не для неё.

А Чонгук предлагал его в качестве взятки? Как он собирался это провернуть?

— Без обид, но я слишком ленива, чтобы за кем-то бегать и уговаривать, а Тэхён слишком упрям, чтобы быстро поддаться...

Чонгук повернул к Ынчжэ три вытянутых пальца — средний, безымянный и указательный — попутно демонстрируя татуировки.

— Дай ему всего три дня.

Три дня до чего? До того, как он возненавидит её ещё сильнее за то, что поселилась с ним в одном номере? Или Чонгук ставил дедлайн для их секса?

— Ты шаман или пророк? — спросила она.

— Нет. Просто знаю, что нужно Тэхёну, чтобы немного расслабиться и перестать постоянно хмуриться. И ты, Ынчжэ, тоже это знаешь.

— Допустим, — она кивнула, — но зачем мне?..

Закончить вопрос она так и не смогла, будучи перебита запоздавшим осознанием.

Ким Тэхён был пай-мальчиком и лучшим хореографом в школе, потому что никогда не отвлекался на посторонние дела во время работы. Родители постоянно звали его примером для подражания, ведь на первый взгляд он был идеален. Настоящий идол, купающийся во всеобщей любви и признании. А у Ынчжэ единственной появился реальный шанс очернить идеальную белизну его репутации или хотя бы поставить кляксу. И для этого вовсе необязательно было спать с ним в том смысле, в котором предлагал Чонгук. Буквально парочка переведённых будильников на его телефоне — и он уже упадёт в немилость директора.

— Договорились, — выпалила она быстро. — Но ты должен убедиться, что в нашем номере будет две комнаты и две кровати. Тэхён наверняка упрётся рогом, если мы не позаботимся о его личном пространстве.

— Хорошо, — Чонгук не мог оставаться серьёзным, когда всё складывалось так отлично. — Значит, ты его соблазнишь? Сокрушишь его неприступность и развлечёшь немного, чтобы он тоже хорошо провёл время в поездке?

— О, да-а, — протянула Ынчжэ, мысленно уже строя планы на этот вечер. —Не волнуйся, сокрушу...