Глава 3

— В каждой комнате по пять двухъярусных кроватей, личная ванная комната и мини-холодильник с водой и фруктовыми соками. Но не волнуйтесь — напитки прохладные, а не холодные, потому что мы беспокоимся о голосовых связках ваших детей.

Один из работников вёл кучку увешанных сумками преподавателей через длинный коридор с лимонными стенами и многочисленными фотографиями звёзд агентств, спонсирующих лагерь, и юных дарований из богатых семей, что могли позволить себе это развлечение ежегодно.

Ынчжэ, плетущаяся в конце, сразу за Чонгуком, пробормотала:

— Так-так-так, значит, тут нет общих душевых на улице, к которым детей нужно водить, а во время ожидания быть донором для сотни комаров?

— Нет.

— Это очень хороший лагерь, — с удовлетворением заметил директор Чу, проходя следом за их сопровождающим через арку и покидая одно здание. Через выложенную камушками дорожку они направились к другому — намного меньшему и менее презентабельному на вид. — А тут, я так понимаю, наши номера? Тоже с личной ванной или летний душ тут всё-таки практикуют?

Никому из молодёжи не понравилась эта шутка — все четверо моментально напряглись, поглядывая на директора недовольно. Один учитель Мин, после десятков лет обитания в шкуре бедного учителя для бедных детей чуть усмехнулся. Как и у директора Чу, у него было множество воспоминаний о таком душе.

У ДамБи, Чонгука и Тэхёна тоже подобные имелись, но приятной ностальгии не вызывали.

— Этот корпус старый, но всё необходимое здесь имеется: душ, кондиционеры, просторные балконы с прекрасными видами...

— Надеюсь, наши балконы будут находиться на разных этажах и выходить на разные стороны, — как бы между делом проронил Тэхён, поравнявшись с Ынчжэ, чтобы лучше видеть, как она шагает, переваливаясь с бока на бок из-за огромной сумки. Это приносило ему некоторое удовольствие — видеть её страдания.

В отличие от неё, у него был один небольшой чемодан и рюкзак. И это на три недели!

Ынчжэ едва заметно ухмыльнулась, но скрыла это, глядя вперёд, на облупленные стены старого корпуса. Уже зная, что им суждено оказаться в одном номере, она решила, что сюрприз будет куда эффектнее, если он узнает об этом в последний момент.

— Мечтай, — фыркнула она, слегка ускоряя шаг. — Но что-то мне подсказывает, что в этой поездке мы с тобой будем неразлучны и ты будешь видеть меня 24/7. Смотри, не влюбись в это личико, как тысячи других парней...

Она сложила ладони у лица, озарив Тэхёна широченной улыбкой, от которой на её левой щеке снизу появлялась небольшая ямочка. В этот момент она выглядела как все эти одинаковые айдолы из рекламы косметики — и это заставило его скривиться.

Во что тут можно было влюбиться? В сотни раз перекроенные глаза, нос и губы? Её филлеры было видно издалека. Никакой индивидуальности, никаких отличительных черт. Ынчжэ казалась до тошноты идеальной куклой, в то время как та же ДамБи оставалась просто красивым человеком.

Тэхён невольно мотнул головой, стараясь вытряхнуть оттуда эти сравнения и особенно — мысль о ДамБи, что шла прямо перед ним, незаметно касаясь пальцами пальцев Чонгука и нарочно отводя взгляд в сторону, чтобы никто не догадался, как она счастлива этими нечаянными столкновениями на каждом шагу и безустанно порхающими слонами-бабочками у неё в животе.

Влюблённость сделала её ещё более красивой, расслабленной и недосягаемой. Последнее Тэхён уже давно осознал, но даже спустя столько времени её счастье с кем-то другим — пускай даже с хорошим и заботливым человеком, — его ранило.

— Не влюблюсь, — вместе с ответом он клацнул челюстями и потупил взгляд в пол, разглядывая матовую плитку грязно-серого цвета.

— Уверен? — Ынчжэ склонила голову, пытаясь поймать его хмурый взгляд, хоть и знала, что это невозможно.

— Больше, чем в том, что небо — голубое.

Её смешок был похож на хрюканье.

— Это хорошо, — сказала она. — Потому что на самом деле небо не голубое, оно — чёрное, просто атмосфера рассеивает солнечный свет, и мы ведёмся на этот фокус, как дурачки.

— Но на твои фокусы я не поведусь, — продолжая упрямиться, ответил Тэхён. Это было его последнее слово, после которого между ними повисла тишина.

Они шли так ещё несколько шагов, обмениваясь лишь колкими взглядами, пока сопровождающий распахивал дверь и приглашал всех внутрь скромного номера.

Он продолжал расхваливать удобства, но по факту просторный балкон на два метра в ширину и добрый десяток вдоль оказался только один — в двойной комнате, которую смело можно было назвать апартаментами. Чонгук пообещал за него выступить на финальном концерте в конце смены совершенно бесплатно, в когда пришло время заселяться, хлопнул Ынчжэ по спине, а Тэхёна по плечу — с целью убедиться в натуральности его мышц и чтобы бодро сказать:

— Ну, хорошего вам отдыха, ребятки!

До того, как Тэхён успел осознать, что именно произошло, Чонгук вытолкал ДамБи из одного номера и затолкал в другой, сразу же закрываясь изнутри и сводя шансы быть прибитым обманутым хореографом к максимуму, но только после того, как насладится уединением со своей девушкой.

Ещё несколько секунд Тэхён так и стоял посреди прихожей, что также служила и столовой, и гостиной, и выходом на балкон, и вела к спальне с двумя кроватями. Он не очень понимал, что только что произошло. Всего минуту назад директор Чу и учитель Мин исчезли в своём номере, не собираясь никому его показывать. Потом Чонгук с ДамБи скрылись в комнате, изначально предназначенной для девушек, а он с Ынчжэ остались тут в полной растерянности.

— Как это может быть одновременно лучше и хуже, чем я думала? — она прошла мимо Тэхёна, заглядывая в небольшую спальню, шторы в которой плясали на ветру, проникающем в номер через открытый балкон. — Ну, по крайней мере, тут две кровати, значит, драться с тобой за одеяло во сне не придётся...

— Ты путаешь. Этот номер — наш с Чонгуком, а тот, что был прежде, крошечный и душный, — ваш с ДамБи.

Ынчжэ сразу замотала головой, довольно понимающе и терпеливо, как будто говорила не со взрослым парнем, а с ребёнком из младшей группы:

— Тот номер — ДамБи и Чонгука, а этот, — она махнула рукой, охватывая сразу две комнаты. — Твой и мой.

Это было понятно по поведению айдола, но в глубине души Тэхён почему-то был уверен, что это шутка и минут через двадцать его законный сосед вплывёт в номер и заявит, что его кровать — та, что у окна, и что это не обсуждается.

— Подожди... Что? — Тэхён чуть согнулся, ощутив такое напряжение в мышцах, словно ему кто дал под дых. — Ты... хочешь сказать, что живёшь тут? Со мной?

— Ага, — ответ прозвучал легко и непринуждённо.

Выходит, она давно это знала.

— Нет. Нет-нет-нет, так нельзя, — запротестовал Тэхён. — Это против правил! Учителя-мужчины и учителя-женщины должны жить отдельно. Это... это ненормально.

— Прямо-таки ненормально? — Ынчжэ повернулась к нему, лениво облокотившись на дверной косяк. — Ты серьёзно?

Он ненавидел видеть насмешку в её глазах. Это пробуждало в нём то несчастное бешеное животное, что таилось у других до первых признаков злости и отчаяния. Правда, пока у какого-нибудь Чонгука это был золотистый ретривер, а моментами даже доберман, у Тэхёна была тявкающая такса, которая лаяла не от величины и мощи своей грозности, а скорее от бессилия.

— Да! — он даже поднял руку, как будто собирался подкрепить свой протест каким-то неоспоримым аргументом, но поскольку ничего в голову не приходило, перешёл к угрозам: — Сегодня же сообщу об этом директору. Нет, сейчас же! И ты тоже должна сказать что-то. Нас скорее расселят, если мы пожалуемся...

Ынчжэ склонила голову набок, и в её глазах блеснуло что-то озорное, почти детское.

— Можешь не утруждаться, — сказала она. — Я не буду никому жаловаться — не в моём стиле. И к тому же, всё уже согласовано.

— С кем? — Тэхён нахмурился ещё сильнее, чувствуя, как жар ползёт от шеи к лицу от понимания, что ничего уже не изменить.

— Честно? — её голос стал мягче, но ничуть не серьёзнее. — Чонгук меня подкупил. Я не откажусь от тебя и этого номера, даже если предложат президентский люкс взамен.

Он моргнул. Ему хотелось смеяться и плакать одновременно.

Этот проклятый Чон Чонгук! Да чтоб в этом лагере были тысячи его маленьких фанаток, и они сожрали его живьём!

— Чем, чёрт возьми, он смог подкупить тебя? Эксклюзивный контракт с его агентством предложил? — выплюнул он жёстко.

— Нет, — Ынчжэ коснулась указательным пальцем своей нижней губы, поглядывая мимо Тэхёна задумчиво. — Хотя теперь я немного жалею, что не додумалась потребовать что-то такое, а повелась на его слова...

Тэхён отозвался гортанным рыком и вопросом:

— Тогда что, ради всего святого, он тебе сказал?

— Он сказал, что сонным ты выглядишь особенно сексуально, — с нарочитой невинностью ответила Ынчжэ.

— Что?.. — он выдохнул остатки застрявшего в глотке воздуха с шипящим глухим звуком. — Это... это бред. Абсолютный бред.

— А вот и нет. Мне любопытно увидеть тебя растрёпанным, не идеальным и не собранным, — призналась она и, не дождавшись его ответа, прошла к своей кровати у окна, сбросив сумку с плеча на покрывало.

Тэхён, всё ещё чувствуя, как горят уши, медленно прошёл за ней, ввозя с собой чемодан.

— Прекрасно. Вы с ним спелись, чтобы отомстить мне за что-то, чего я вам не делал, — пробурчал он, со злостью скинув рюкзак на вторую кровать, что была отделена от первой узким проходом и пустой прикроватной тумбочкой. — А Чонгук случайно не говорил ещё, что я чутко сплю и храплю так, что уши закладывает?

— Угу, — она кивнула с видом глубокой серьёзности, а потом добавила с лукавой усмешкой: — И что у тебя стояк по утрам... Да-да-да, не переживай, меня такое не волнует. Я знаю о парнях всё, что нужно, и готова ко всем твоим причудам.

Тэхён обернулся так быстро, что рюкзак на кровати соскользнул на пол. Лицо у него было мрачное, но краснота всё ещё выдавала его.

— У меня нет никаких причуд, — процедил он, оскорбившись от лица всех парней. — А вот у девушек есть.

В том году, когда недофанаты Чонгука узнали о существовании ДамБи, она пряталась от преследования у Тэхёна дома, и у него была прекрасная возможность понаблюдать за ней и собрать целый веник её коротких чёрных волос только в своей спальне. Два других собрала его мама в основном из кастрюль с едой и слива в ванной.

— Например, два полотенца — одно для головы, а второе для тела? — предположила Ынчжэ. — Или двенадцатиэтапный уход за кожей, включая пилинг, увлажнение и пэды? О, прости, ты ведь знаешь, что такое пэды? Или весь съеденный тобой протеин уже расщепил те клетки твоего мозга, что интересуются чем-то кроме детских танцев и качалки?

Ынчжэ искренне хотела воздержаться от оскорблений, но глупое лицо Тэхёна лишало её тормозов.

— Протеин — это белок. Белок расщепляется в организме, а не расщепляет, — прочеканил он. — Но, может, у тебя всё совсем по-другому, и поэтому в твоей голове двенадцатиэтапное непонятно что вместо этих элементарных знаний по биологии.

Ынчжэ всё это знала — просто неудачно пошутила. Она хотела выставить его идиотом, но вместо этого сама оказалась идиоткой. К счастью, она взрослела в окружении, которое всегда считало её такой, поэтому разучилась обижаться на подобное.

— Да какая разница? — отмахнулась она. — У всех есть причуды, и как взрослые, понимающие люди мы можем их перетерпеть ради наших знакомых, верно? Ведь чего только не сделаешь ради любви...

Эти слова Ынчжэ так чётко совпали с приглушённым стоном за стеной.

За гипсокартонной перегородкой гудели трубы, по которым текла вода, и происходила любовь, ради которой Тэхёну точно не хотелось ничего делать.

Прислушиваясь, они слышали интонации разговоров, хотя сами слова разобрать не могли, а повторные стоны ДамБи и Чонгука резали слух без каких-либо усилий. Тэхёну они так же резали сердце, но он всячески игнорировал эти чувства в груди.

— Вот это я понимаю — проводить свободное время с максимальной пользой, — сказала Ынчжэ.

Она уже отпустила злость и была готова посмеяться не над Тэхёном, а с ним, но он резко отвернулся, держась так, будто его это не касалось, пока внутри всё переворачивалось.

Слышать стоны девушки, которая когда-то сводила его с ума, было... обидно.

Он ни в коем случае не должен был испытывать сожалений, но, наверное, если бы он не потратил столько лет, цепляясь за иллюзию с ДамБи, сейчас у него тоже было бы что-то похожее: безумная любовь, бесконечные прикосновения и громкий секс.

— Нам уже пора, — наконец сказал он, коротко выдохнув. — Нужно позвать этих двоих и идти за детьми и на обед.

Ынчжэ правда искала причины быть с ним, а не против него, но этот милейший румянец на его щеках и рассеянный взгляд напоминали ей, почему она подписала его «sugar bear» в телефонной книге.

У Ким Тэхёна отлично получалось быть милым. Нечаянно, но на регулярной основе. Он прятал это за щитом сварливости, которая ему, несомненно, шла, потому что его мягкий, низкий голос на повышенных тонах звучал ещё сексуальнее. Но смущение от особенно приятных комплиментов именно от детей, а не от взрослых, снова превращали его в мишку, как и женские и мужские стоны из соседнего номера.

Ынчжэ немного надеялась, что они будут шуметь почаще, чтобы броня Тэхёна вот так вот неожиданно слетала, и его истинное лицо показывалось ненадолго.

— Давай не будем краснеть, как девственники, — она просто не могла воздержаться от подколов в момент демонстрируемой им слабости. — Эти двое скажут потом, что это не они шумели, и вообще, что Чонгук живёт с тобой, но все на этом этаже знают, что они уже год как трахаются. Это было очевидно с тех слухов, что появились в каждом журнале и на каждом интернет-портале прошлым летом...

От выбранного Ынчжэ выражения Тэхёна бросило в ещё больший жар.

— Они встречаются, а не трахаются, — исправил он её, впервые за свои двадцать семь лет произнося это слово, которое даже детям из средней школы давалось без стеснения.

— Это синонимы, — сказала ему Ынчжэ.

Она хотела понаблюдать за ним ещё немного, но их и правда ждал обед, ознакомление с расписанием на следующие несколько дней и десятки детей, которых нужно было чем-то развлекать, учитывая, что они отказались от летних каникул дома ради поездки сюда.

— Можешь идти вниз первым, — предложила она. — Не то сгоришь от смущения скорее, чем от солнца, и никакой SPF тебе не поможет.

𝄞𝄞𝄞

После долгожданного обеда в столовой размером с концертные залы, в которых выступал Чонгук и его группа, все надеялись на короткую прогулку по территории и ознакомление с расписанием. В выделенное им свободное время можно было бы поделиться на группы и пройтись, заглянуть в пустые классы, в которых в следующие три недели мелкие будут оттачивать свои танцы, пение и даже актёрское мастерство, а потом уже разложить вещи, но директор Чу заявил, что сам всё просмотрит и выяснит график занятий и отдыха.

— Но господин Чон Чонгук может сходить со мной, — с намёком сказал он, избегая взглядов в сторону Ынчжэ, пока объяснял: — Его все тут знают, уважают и любят. Согласитесь, у него здесь больше авторитета, чем у какого-то директора какого-то крошечного фонда и школы.

Чонгук, рассчитывающий не отходить от ДамБи дальше, чем на полметра, весь оставшийся день, приуныл, дуя губы в обиде и терзая сердца окружающих жалостливыми взглядами. Никому от этого не было жаль, а Тэхён и вовсе успел позлорадствовать.

— Тогда мы с учителем На поможем девочкам, — сказала ДамБи, игнорируя немые мольбы Чонгука как-нибудь отпросить его.

— А мы с учителем Кимом, получается, мальчикам, — догадался учитель Мин.

Тэхён был только рад разойтись с некоторыми учителями. Он принял совместное проживание с Ынчжэ как вызов, а секс через стену как испытание, которое должен был пройти, чтобы наконец излечить своё сердце от ДамБи, но это не значило, что он не уставал видеть и слышать этих двоих.

— Наконец-то немного тишины, — словно читая его мысли, выдохнул господин Мин.

Они шли по пустым дорожкам, перемещаясь от одного здания к другому и в промежутках разглядывая зелёные горы. Территория лагеря была огромной, потому красивых видов было более чем достаточно.

Тэхён согласно кивнул, тоже радуясь тишине, хоть она и продлилась всего несколько минут — до того, как они попали в первую комнату мальчишек, половина из которых была от пяти до восьми лет, а вторая — от восьми до одиннадцати. Они были тут всего несколько часов, но комната уже начинала обрастать слоями одежды, развешенной по кроватям и валявшейся на полу. Кто-то умудрился разлить сок на покрывало, на другой кровати лежала гора не распакованных сладостей, а на прикроватных тумбочках росли башенки из носков, тетрадей, скомканных салфеток и конфетных фантиков.

— Ай-ай-ай! — схватился за голову учитель Мин. — Вы что устроили? Это комната или свалка?

Голос у него был звонкий, и от него мальчишки подпрыгнули, будто их застукали за чем-то незаконным.

Шестилетний Чонсу, сжимающий в руках плюшевого зайца, смотрел на взрослого круглыми глазами и уже готов был расплакаться. Тэхён мягко коснулся его плеча, ласково поглаживая в попытке успокоить.

— Не бойся. Это не такая большая проблема. Сейчас мы всё аккуратно разложим. У каждого будет своё место, ясно?

Он присел на корточки возле тумбочки Чонсу, достал из приоткрытого выдвижного ящика пачку носков, кое-как затолканных внутрь, и начал аккуратно складывать их пара к паре.

— Смотри, вот так, — он показал, как нужно складывать одежду и нижнее бельё, чтобы сэкономить место. — Тогда ты всегда будешь находить то, что тебе нужно, а не бегать по комнате в прохождении квеста «Куда подевался второй носок?»...

Чонсу засмеялся сквозь слёзы и сам попробовал повторить.

За его спиной Мин всё ещё бушевал:

— Ёнпён! Сынхо! Что это такое? Почему ваши зубные щётки просто так валяются на тумбах? Уберите их немедленно!

— Учитель, — спокойно вмешался Тэхён. — Давайте вместе покажем им, как лучше.

Он занялся и одеждой, и щётками, перемещаясь от одной кровати к другой и трепля мальчишек по волосам, поддерживая их, пока учитель Мин критиковал и читал нотации.

— Это же не просто какая-то поездка на отдых, это — репрезентация нашего коллектива...

— Это не так уж и важно, — тихо говорил Тэхён. — Мы убираем не потому что кому-то другому это может не понравиться, а чтобы нам самим нравилось.

Мальчишки кивали, постепенно присоединяясь к Тэхёну и самостоятельно раскладывая свои вещи. Кто-то складывал карандаши в пенал, кто-то развешивал футболки на вешалки. Хаос медленно, но уверенно, двигался к порядку.

Мин шумел ещё минуту, но когда увидел, что Тэхён спокойно и без крика справляется со всем, фыркнул и отступил к двери.

— Ладно... если вы так будете делать каждый день, может, я и не сойду с ума.

Тэхён улыбнулся, помогая Чонсу спрятать плюшевого зайца на верхнюю полку.

— Вот, теперь он будет ждать тебя здесь и охранять твои вещи.

Малыш кивнул серьёзно, словно это и правда была важная миссия его игрушки.

В то же время Ынчжэ и ДамБи проходили через нечто подобное в комнате с десятилетними девочками. Только никто из них не кричал и помогали раскладывать вещи они сообща, за уютными разговорами с детьми.

— А у нас тут будут дискотеки? — с горящими от предвкушения глазами спрашивала одна из близняшек.

— Дискотеки — это для взрослых, Миён, — отвечала ей сестра.

— Но в прошлогодней поездке была музыка и танцы! — напомнила Джикён. — После выступления учителя Чона, помните?

— И после нашего выступления тоже, — сказала Сухён.

— Если вас интересуют дискотеки, — начала Ынчжэ, — вам стоит спросить об этом директора Чу или господина Чона. Они оба, хитрецы, пошли выяснять всё о здешних развлечениях, пока мы заняты вещами...

— И наверняка что-то важное утаят, — добавила ДамБи, делая вид, что сердится, но улыбаясь уголками губ.

Девочки засмеялись, перебивая друг друга, и тут же заговорили о том, какие платья они привезли, и в чём будут танцевать, если дискотеки всё-таки будут.

Ынчжэ присела на край кровати и помогала Миён аккуратно складывать футболки по цветам, а ДамБи помогала Сухён устроить на тумбочке «мини-выставку» — книжку, блокнот с наклейками и маленький фонарик для чтения под одеялом.

— Только не рассказывай, что это я тебе разрешила, — шепнула она заговорщицки.

— Обещаю! — кивнула Сухён и приложила палец к губам.

Близняшки Миюн и Миён спорили, кому достанется верхняя полка. Их спор закончился так же быстро, как и начался: Ынчжэ предложила им занять две верхние полки соседних кроватей, потому что Хаын по секрету ей сказала, что боится спать наверху и хотела бы переместиться вниз. Так все были счастливы.

— Видишь? — заметила ДамБи, переглянувшись с Ынчжэ. — У нас тут всё мирно решается, без криков.

В этот момент дверь приоткрылась, и из коридора донёсся приглушённый голос господина Мина:

— Немедленно уберите эти фантики! И кто вообще додумался забросить трусы на лампу?!

Девочки прыснули со смеху, прикрывая рты руками.

— У мальчишек, похоже, всё совсем иначе, — заметила Мими, хитро прищурившись.

— Как хорошо, что мы с ними не живём, — шуточно вздрагивая от одного представления об этом кошмаре, сказала Сухён.

— И правда хорошо... — усмехнулась Ынчжэ.

ДамБи из-за этого ощутила укол вины.

Она должна была сдержать Чонгука, когда он твердил, что хочет жить вместе, даже если другим это будет неудобно.

— Насчёт Тэхёна и Чонгука... — морщась от неловкости, заговорила ДамБи, когда они вышли из последней комнаты девочек, задаренные конфетами и фруктовыми соками из их мини-холодильника.

— Не переживай, — Ынчжэ ей немного улыбнулась. — С первым мы как-нибудь уживёмся — в конце концов, целых полгода делим один класс, один шкафчик с вещами, а временами и одну чашку. А о тебе и втором я никому не скажу.

Она сделала вид, что закрывает рот на замок, и оглянулась в пустом коридоре, прежде чем сказать:

— Я бы больше переживала о самом Чонгуке. Он не очень-то старается держать это в секрете. Буквально из штанов выпрыгивает в желании всем показать, что вы вместе.

— Он был таким всегда, — сказала ДамБи, закатывая глаза и за утрированными жалобами стараясь скрыть смущение. — Даже тогда, когда между нами ничего не было.

— Судя по статьям, что выходили о нём прежде, он не привык прятаться. Я удивлена, что после прошлогодних сливов о вас больше ничего нет...

ДамБи старалась не думать о прошлом Чонгука и обо всех тех статьях и фото с другими девушками, что выходили на протяжении многих лет, как и о том кошмаре, через который они — и лично она — прошли прошлым летом, когда её Instagram атаковали тысячи сообщений с пожеланиями смерти, а дежурный Пак несколько дней подряд драил стены школы, отмывая гадостные надписи, что оставляли фанаты Чонгука. Тогда они решили быть осторожнее и не попадаться в ближайшие... Сколько? Пять? Десять лет? Или, может, до самой старости?

ДамБи понимала, что Чонгук это делает исключительно ради неё, потому что он всегда говорил, что мечтает нормализовать человечность айдолов: их отношения и вредные привычки, их неидеальность. Но слишком боялась отказаться от его защиты и беспокойств, чтобы поспособствовать этой мини-революции.

— В Сеуле мы действительно осторожны, — ответила ДамБи, беря короткую паузу, чтобы сделать глоток апельсинового сока. — И только далеко от дома, в глуши, как эта, немного расслабляемся. Как бывший айдол ты ведь должна понимать?

Ынчжэ шумно выдохнула, потому что разговоры о её карьере всегда навевали необъяснимую тоску. Она знала: так, как было, уже не будет. Теперь никому нет дела до её отношений и её жизни в целом, так что понять Чонгука и его подружку ей будет сложно.

— Поэтому я и согласилась поменяться номерами. И потому что Чонгук обещал подменить меня у душевых, у которых, оказывается, нам не придётся стоять по три часа...

— Я тоже могу тебя в чём-нибудь подменить, — предложила ДамБи. — Или помочь с Тэхёном.

Для неё это было невыгодно, потому что она поставила на то, что к концу смены эти двое разругаются, но она была уверена, что поссориться они и без неё смогут, а вот поладить в первое время — только с чьей-нибудь помощью.

— Вообще-то ты можешь, — с воодушевлением подхватила Ынчжэ. — Я слышала, вы с Тэхёном учились вместе в университете перед тем, как начали работать в фонде.

— Ага, — ДамБи кивнула, покусывая бумажную трубочку и параллельно потягивая сок крошечными глотками.

— Значит, ты знаешь, какие девушки ему нравятся и с кем он раньше встречался? Насколько я поняла, сейчас он один, но я хочу знать, кому удалось соблазнить его и как...

Слова Ынчжэ заглушил громкий кашель — ДамБи поперхнулась соком. Её глаза наполнились слезами, а левая рука ухватилась за горло. Она задыхалась и хрипела так, что эти звуки отдавались эхом в коридоре, и на этот звук Тэхён и учитель Мин выглянули из комнаты неподалёку.

— Учитель На, что такое? — выглядя немного раздражённым шумом, спросил старший.

— Учитель Мун... — Ынчжэ развела руками, указывая на громко кашляющую девушку и не зная, что делать в такой ситуации. Едва ли она могла чем-то помочь, кроме как постоять рядом, пока она откашляется.

А Тэхён считал, что мог.

— ДамБи!

Он бросился к ней, перепрыгивая по три плитки за раз и аккуратно отталкивая Ынчжэ в сторону, чтобы она не мешалась под ногами. Одной рукой он сжал плечо ДамБи, заставляя её встать ровнее, а другой легонько похлопывал между лопаток. Поскольку это не помогало, он перешёл к простым, но действенным инструкциям:

— Главное, не паникуй и постарайся дышать носом. Сожми губы и сделай глубокий вдох...

Смокнув свои губы, он показал ей, как именно это нужно сделать, и ДамБи принялась повторять за ним, первые несколько вдохов ещё отзываясь кашлем, но вскоре притихая.

— Вот так, — Тэхён осторожно смахнул волосы с её лица, а потом стёр пальцами слезинки в уголках её глаз. — Ты в порядке...

— Спасибо, — её голос звучал сдавленно и хрипло после.

Он замотал головой, ни на секунду не сводя взгляда с её лица и блестящих от слёз глаз.

— Пустяки. Я ничего особенного не сделал...

В его голосе слышалось облегчение, а во взгляде было столько всего, что Ынчжэ, стоящая буквально напротив, получила ответ на свой вопрос скорее, чем ДамБи сказала, что она — та, кто нравился и всё ещё нравится Тэхёну.