Глава 9

Себастьян

Я знал, где она была.

Знал это с того момента, как она выбежала из пещеры. Я слышал её шаги — панические, сбивчивые, они стучали по земле, как удары молота по наковальне. Я слышал, как она спотыкалась о корни, как падала, как вставала и бежала дальше.

Я мог взять её сразу. Через минуту. Через две. Через пять.

Но я не взял.

Я играл.

Я шёл по её следу медленно, не включая фонарик. Луна уже села, и лес был чёрным — чёрным, как смоль. Но я знал каждую тропу, каждое дерево, каждый камень. Я вырос здесь. Этот лес был моим домом задолго до того, как она переступила его границы.

Она металась. Петляла. Возвращалась на свои следы, путала их, пыталась сбить меня с толку.

Глупая.

Милая.

В этом лесу нельзя спрятаться от того, кто знает его лучше, чем своё отражение в зеркале.

Сквозь деревья начал пробиваться рассвет.

Небо над головой стало серым — тяжёлым, свинцовым, как крышка гроба. Потом розовым — нежным, почти невинным, как щёки спящего ребёнка. Потом золотым — ярким, живым, обещающим новый день.

Лес оживал. Запели птицы — сначала одна, потом другая, потом десятки, сотни. Зашуршали мелкие зверьки в листве — белки, мыши, кто-то ещё, кто просыпается с солнцем.

Я вышел на поляну, где мы начинали игру.

Братья уже были там.

Маркус стоял у потухшего костра. Крутил в пальцах сигарету — скрученную, тонкую, самокрутку, — но не курил. Просто смотрел на неё, как на врага, с которым ещё не время сражаться.

Дориан сидел на поваленном стволе. Закинул ногу на ногу, откинулся на руки. Протирал свою маску подолом толстовки — медленно, аккуратно, как священный предмет.

Рафаэль лежал на траве. Закинул руки за голову, смотрел на небо — на розовые облака, на бледнеющие звёзды, на уходящую ночь.

Люциан стоял чуть поодаль. Прислонился плечом к дереву, скрестил руки на груди. Смотрел на меня.

— Ну что, — спросил я, подходя. — Кого поймали?

Рафаэль усмехнулся первым. Не открывая глаз.

— Двух девушек. Первокурсницы. Блондинка и брюнетка.

— Напугали? — спросил я.

— До полусмерти, — ответил Дориан.

Он не поднимал головы, продолжал тереть маску. Тряпка скользила по серебряной поверхности, счищая грязь, пот, чужой страх.

— Одна плакала. Вторая пыталась торговаться.

— И что?

— Я сказал, что сделок не будет. — Он усмехнулся — тихо, беззвучно. — Она быстро поняла.

— А та, что плакала, — добавил Рафаэль, приподнимаясь на локтях, — оказалась очень покладистой. Стоило только пальцем поманить.

Они переглянулись.