Глава 10

Элли

Я бежала.

Ветки хлестали по лицу, по рукам, по ногам. Я не чувствовала боли. Я чувствовала только одно — его пальцы на своих трусиках. Его смех. Его голос: «Ты мокрая, Элли».

Слова врезались в голову, пульсировали в такт сердцу, отдавались в висках. Ты мокрая. Ты хотела этого. Твоё тело говорит иначе.

Я бежала, спотыкалась, падала, вставала и бежала снова.

Ветка хлестнула по щеке — я почувствовала, как царапина загорается на коже, как по лицу течёт что-то тёплое. Кровь смешалась со слезами, с потом, с грязью. Я не вытерла.

Я хотела вырвать из себя эти воспоминания. Выскрести ногтями. Выжечь калёным железом. Но они сидели глубоко — под кожей, под рёбрами, в самом центре, где бьётся сердце. Они были частью меня. И я ненавидела себя за это.

Лес начал редеть.

Сквозь деревья пробивался рассвет — розовый, золотой, холодный. Птицы пели — заливисто, радостно, как будто ничего не случилось. Мир просыпался. Жил своей жизнью.

А я бежала.

Я вылетела на поляну перед воротами.

Она стояла у кованой ограды, прижавшись спиной к холодному металлу. Руки сжаты в кулаки, плечи напряжены. Ли.

Её лицо было бледным — бледнее обычного, с синеватым отливом под глазами. Волосы растрёпаны — рыжие пряди торчали в разные стороны, в них застряли листья и мелкие веточки. На щеке — грязь, целая полоса, от скулы до подбородка.

Но она была цела.

— Элли! — крикнула она и побежала ко мне.

Её голос разорвал утреннюю тишину, отразился от каменных столбов ворот, вернулся эхом.

Я остановилась.

Не могла сделать ни шага. Ноги подкосились — колени подогнулись, мышцы отказали. Я упала бы, если бы Ли не подхватила меня.

Её руки обхватили меня за плечи — крепко, почти больно. Она держала меня, не давая упасть, и я чувствовала, как она сама дрожит.

— Элли, что случилось? — её голос дрожал, срывался. — Ты вся мокрая. Ты...

Она провела рукой по моей щеке — осторожно, как будто боялась причинить боль. Посмотрела на пальцы.

— Ты плакала.

— Всё нормально, — сказала я.

Голос был чужим. Хриплым. Пустым. Как будто говорил кто-то другой, а я просто открывала рот.

— Элли...

— Всё нормально, — повторила я. — Потом. Не сейчас.

Она смотрела на меня. Я видела, как её глаза бегают по моему лицу — по царапинам, по грязи, по припухшим векам. По шее — ищет синяки. По рукам — ищет следы.

Она пыталась понять. И боялась того, что могла найти.

— Меня Маркус отпустил, — сказала она тихо.

Она отвела взгляд, посмотрела в сторону леса — туда, где между стволами всё ещё блуждали тени.