Глава 8

Элли

Мы шли по лесу уже целую вечность.

Или мне только казалось. Время здесь текло иначе — вязко, медленно, как смола, которая стекает по стволу сосны и застывает, не успев коснуться земли. Каждая минута растягивалась в час. Каждый шаг — в километр.

Лес был чёрным. Ни луны, ни звёзд — только плотная, давящая темнота, которую не могли разогнать даже редкие просветы между ветвями. Небо исчезло. Мир исчез. Остались только стволы — бесконечные, одинаковые, враждебные.

Мы шли на ощупь, держась за руки. Мои пальцы сжимали пальцы Ли так сильно, что костяшки болели. Я боялась, что если отпущу — потеряю её в этой темноте навсегда.

Мы спотыкались о корни — толстые, узловатые, они вырастали из земли, как чьи-то скрюченные пальцы. Цеплялись за ветки — они хватали за одежду, за волосы, за плечи, как будто лес не хотел нас отпускать.

— Далеко мы ушли? — прошептала я.

Голос прозвучал глухо, потерялся между стволами, не вернулся эхом.

— Не знаю, — ответила Ли. Её дыхание было сбивчивым, тяжёлым. — Но кажется, мы уже на краю территории.

Мы устали. Ноги гудели — тупая, тянущая боль от ступней до колен. Дыхание сбивалось, в боку кололо — остро, как ножом. Я хотела остановиться, присесть, закрыть глаза, просто перестать двигаться.

Но не могла.

Страх гнал вперёд. Густой, липкий, он заполнял лёгкие, как вода. Он был везде — в темноте, в шорохе листьев, в каждом звуке, который казался шагами за спиной.

Мы говорили. О чём — не помню.

О доме. О школе. О том, кем мы были до того, как попали сюда. Я рассказывала об отце — о его письме, о том, что Синклеры должники, о том, что он написал: «Синклеры — не враги. Но и не друзья. Они — должники».

Ли слушала, кивала. Но я видела, что её мысли далеко. Она смотрела в темноту и, наверное, тоже вспоминала — свою жизнь, свою семью, свой дом, который остался где-то там, за сотни миль отсюда.

Мимо пробегали другие участники.

Кто-то — в одиночку, кто-то — парами, держась за руки, как и мы. Их лица мелькали в темноте — испуганные, бледные, мокрые от пота. Глаза расширены, губы сжаты.

Никто не останавливался. Никто не говорил ни слова.

Только топот ног — десятки ног, топчущих сухую землю. Только хруст веток — они ломались под подошвами, и каждый хруст казался выстрелом. Только тяжёлое дыхание — сотня испуганных людей, дышащих в унисон.

А потом — крик.

— Мы идём искать!

Голос был глухим, искажённым — из-под маски. Я не поняла, кто кричал. Маркус? Рафаэль? Это не имело значения. Голос принадлежал лесу. Голос принадлежал ночи. Голос принадлежал им.