24. Рви
Адевале сидел на кровати. На первом этаже в поспешно снятых ботинках застряли носки. Холодные голые стопы чуть касались ковра пальцами. Припущенные веки больше не дрожали, они статично прикрывали густыми ресницами потускневший взор. Сквозь приоткрытые шторы в комнату попадали мягкие утренние лучи солнца, они подсвечивали плывущую в воздухе редкую пыль. Был слышен привычный аккомпанемент утренних пташек. Вот только главный солист почему-то молчал. Уже достаточно светло, неужели Сойка еще спит? А может она чувствует боль Аде и не хочет вмешиваться?
"О, боже, Сойка, пожалуйста, не будь так же глупа как и Феликс. Не молчи хотя бы ты." - Аде медленно перевел взгляд на клетку.
Феликс не заметил как уснул прямо на ступеньках, облокотившись головой о перилла. Проснулся он от нарочного топота Адевале. Парень поднял сонный взгляд на друга. Тот уже не выглядел разбитым, его лицо было необычно меланхолично. Сосуд не треснул, но отныне был пуст. Адевале держал в одной руке клетку. Феликс вопросительно вскинул брови и привстал.
- Сойка умерла. - Сухо сказал Аде.
***
Адевале копал ямку в лесу, что был возле их проклятого дома. Солнце только встало, утренняя роса блестела и переливалась радугой в тех местах до которых добирались его лучи. В воздухе витала влага, ночной дождь отступил, но оставил после себя вездесущую вязкость. Лопата время от времени застревала, но тут же, с громким хлюпаньем, высвобождалась.
Адевале был поглощен процессом. Сырая, тяжелая земля скорее напоминала грязь, она слизкими комками налипала на лопату. Но это не раздражало, скорее наоборот, отвлекало. Надоедливая трудность, монотонная тяжелая работа. Эта яма была уже многим больше обмякшего тельца маленькой Сойки.
Один комок никак не хотел слезать с лезвия лопаты. Аде рукой убрал его, ладонь покрылась густым слоем грязи. Он продолжил копать. Из-за влажной земли, древко лопаты начало выскальзывать из рук. Аде сжал его сильнее. Внезапная острая боль и руки сами собой откинули лопату в сторону. Дрожащая рука обхватила запястье. Из ладони, смешиваясь с грязью, текла багровая кровь. Торчащая из рукояти лопаты, щепка беспощадно разорвала кожу.