Глава 41. Полет на Тарау.
Обсуждение стратегических запасов печенья, шоколадного с предсказаниями против овсяного с клюквой, было прервано мелодичным, но настойчивым трезвоном комлинка Вассаго. На экране всплыло строгое, словно высеченное из камня, лицо директора Военной Академии, мистера Вонга.
— Маршал, — голос директора звучал сухо, как скрип пергамента. — Напоминаю, что завтра утром по местному времени начинаются межгалактические соревнования академий. Место проведения — планета Тарау. Как вы помните, твое присутствие во время награждения обязательно.
Взгляд Вассаго на секунду стал стеклянно-отсутствующим: «Тарау. Соревнования. Черт. Совсем вылетело из головы».
Но лицо его осталось непроницаемым, как скала.
— Разумеется, директор, я помню, — солгал он с такой легкостью, что Эвандер под столом пнул его ногой, едва сдерживая улыбку. — Мы с Эваном будем.
Директор Вонг заметил движение камеры и мельком увидел за спиной маршала интерьер дворцовой столовой. Его глаза сузились.
— Я вижу, ты во дворце. Передай Его Величеству, что не только я, но и, полагаю, все жители Империи были бы... крайне обрадованы увидеть будущую Императрицу. Это подняло бы дух участников. Всего доброго.
Связь прервалась и в столовой повисла тишина. Бернис, даже не пошевелившись, продолжал держать Айслера, его подбородок все так же покоился на плече омеги.
— Ты хочешь посмотреть соревнования? — тихо спросил он, и его губы едва коснулись кожи Айса. — Там будут лучшие курсанты академий со всей галактики. Бои на мехах, тактические дуэли, симуляторы выживания.
— А? — Айслер обернулся, его аметистовые глаза выражали полное непонимание.
Мехи? Соревнования? Это было из другой, далекой от подполья жизни.
— Командные и индивидуальные схватки, — вступил Эвандер, и в его зеленых глазах вспыхнули азартные огоньки, как у хищника, учуявшего дичь. — Зрелище — огонь. Если бы я учился в академии, я бы участвовал. Представляешь? Выйти на арену, почувствовать мощь машины, прочитать тактику противника за секунду до удара...
Айслер заинтересованно приподнял бровь, его воображение уже рисовало картины. Но Бернис и Вассаго переглянулись, и в этом взгляде промелькнула целая вселенная невысказанных мыслей. Если бы Эван участвовал... Он бы не просто вошел в историю как омега-победитель. Он бы стер ее и переписал заново. Его бои длились бы не дольше, чем требуется, чтобы чихнуть. Это была бы не битва, а хладнокровная, элегантная демонстрация абсолютного превосходства и избиение детей.