Часть 2

Париж, с его послеполуденным солнцем, играющим на стенах кремового цвета и блестящих куполах, стал для них идеальной декорацией. Компания из тринадцати человек растянулась по узкой улочке Монмартра, больше напоминая шумную, счастливую студенческую группу, чем собрание королевских особ и легендарных воинов.

— Смотрите-смотрите! Вид! — Усаги, с мороженым в каждой руке (одно — ванильное, другое — клубничное, «чтобы не выбирать»), указывала подбородком на открывающуюся панораму города. Мамору тут же ловко вытер ей щеку салфеткой, пока она не испачкалась. — Мамо-чан, сфоткай нас всех!

Рей вздохнула, но улыбка выдавала её истинные чувства.

— Вечно ты, Уса-чан, всё портишь своей неряшливостью. Дай сюда это мороженое, пока ты не уронила его на чью-нибудь голову.

— А вот и нет! — Усаги ловко увернулась, смеясь.

Минако тем временем уже вовсю позировала перед камерой Ами, которая старательно выстраивала кадр, чтобы в него попали и ажурные балконы, и Сакре-Кёр на заднем плане. Сейя, Тайки и Ятен, хоть и старались сохранять прохладную айдол-внешность, не могли удержаться от улыбок, подшучивая друг над другом на своём птичьем языке.

Сердцем этой движущейся карусели были Харука и Мичиру. Они шли чуть позади, держась за руки. На их безымянных пальцах действительно поблёскивали простые, но изящные золотые кольца — немой символ обета, который был имного крепче любой официальной помолвки. Время от времени они обменивались тихими репликами, и Мичиру мягко смеялась, глядя на свою возлюбленную, которая оживлённо жестикулировала, рассказывая про один особенно рискованный обгон.

Хотару шла рядом с Сецуной, тихо что-то обсуждая. Её взрослый, спокойный взгляд иногда останавливался на Харуке и Мичиру, и в её глазах теплело. Для неё они были больше, чем друзья. Они были её якорь, её семья в той жизни, где у неё не было детства.

— Они так счастливы, — тихо сказала Макото, наблюдая за всей компанией. — После всего, что было… такое ощущение, будто мы наконец-то можем просто дышать.

— И есть! — добавил Ятен, направляясь к ларьку с гонконгскими вафлями.

Их радость, их непринуждённость были такими искренними, что притягивали взгляды. Прохожие оборачивались, улыбаясь этой красивой, шумной, интернациональной группе. Шепоток было не избежать.

— Смотри, это же… это похоже на ту самую гонщицу? Тено?

— Не может быть! А рядом… Боже, это Мичиру Кайо? Скрипачка? Они вместе?

— Говорят, они живут в Токио в одном доме. И будто бы у них есть приёмная дочка, вот та девочка с тёмными волосами.

— А эти парни… Да это же «Три звезды»! Японская группа! Что они все делают в Париже вместе?

Слухи летали, как осенние листья, кружась вокруг них, но не касаясь. Они были в своём собственном пузыре счастья.

***

В тени арки, скрываясь за столиком уличного кафе, сидела Хлоя Буржуа. Она тяжело дышала. Её ныли ноги в дорогих, но не предназначенных для долгих прогулок туфлях. Это было унизительно — тащиться следом за этой бандой как какой-то шпион из плохого фильма! Она, дочь мэра Парижа, привыкла, что всё приносят ей, а не она бегает за кем-то.

Но что это была за странная компания? Она слышала обрывки тех же разговоров от прохожих: «гонщица», «скрипачка», «японские айдолы». Что могло связывать таких разных людей? Какой-то деловой проект? Гастроли? Секта?

Она видела, как они смеются, как нежно общаются Харука и Мичиру, как старшие — та самая девушка с аквамариновыми волосами и тот парень с короткими тёмными волосами — опекают младших. Видела простые золотые кольца на их руках. Это выглядело… по-семейному. Но это была странная, огромная семья, собранная будто с разных концов света и разных социальных слоёв.

Хлоя хмурилась. В её мире связи были простыми и понятными: деньги, статус, выгода. Эта же группа излучала что-то иное — глубокую, безусловную связь, которая не укладывалась в её схему. Это раздражало её ещё больше. Как они смеют быть такими счастливыми и… настоящими на её глазах?

Ни она, ни восхищённо шепчущиеся прохожие, разумеется, не могли и помыслить об истинной природе этой связи. Они не знали о битвах под лунным светом, о кристаллах, хранящих души планет, о долге, который тяжелее любых корон. Они не видели в этой весёлой компании принцессу Луны и её стражей, защитников далёких звёзд и хранительниц вселенной. Они видели лишь красивую картинку: группу талантливых, знаменитых друзей, наслаждающихся свободным днём в Париже.

Судьба, связавшая их звёздными нитями, была для посторонних глаз невидима. И это было именно так, как они хотели. Сегодня они были не Сейлор воинами. Сегодня они были просто Усаги, Ами, Рей, Макото, Минако, Мичиру, Сецуной, Харукой, Хотару, Сейей, Тайки, Ятеном и Мамору. И этого было более чем достаточно.

А Хлоя, окончательно устав и решив, что автограф можно будет раздобыть и более цивилизованным способом (например, просто приказать отцу вызвать гонщицу в мэрию), с досадой направилась ловить такси, в последний раз бросив взгляд на удаляющуюся, смеющуюся группу. В её голове не было места мыслям о защите вселенной. Там кипело лишь одно жгучее желание: всё-таки заполучить этот автограф и доказать всем, и особенно Адриану, что Хлоя Буржуа всегда добивается своего.

***

Усталые, наполненные впечатлениями и парижским воздухом, они наконец вернулись в лоно роскоши — в отель «Гранд Париж». Их появление в холле не вызвало суеты — всё было обговорено и подготовлено заранее. Менеджер с почтительным поклоном проводил их к лифту, ведущему в исключительные апартаменты на верхнем этаже.

Дверь открылась, и даже видавшие виды воины не смогли сдержать восхищённого «вау». Апартаменты Харуки были огромными, стильными и, что самое главное, уютными. Панорамные окна открывали вид на вечерний Париж, уютные диваны и пуфы манили к отдыху, а в углу уже были расставлены столы с угощениями.

Пока Харука раздавала ключи от соседних номеров (на всякий случай), ребята начали обживать пространство. Вскоре чемоданы были вскрыты, и на всех, словно по мановению волшебной паку, оказались пижамы. Но не простые, а те самые, удобные и иногда смешные, в которых можно позволить себе быть полностью собой. У Усаги — с кроликами, у Рей — с традиционным японским узором, у «Трёх звёзд» — стильные комплекты в их фирменных цветах.

— Наконец-то можно дышать! — с облегчением выдохнула Макото, открывая большую корзину, которую она привезла из Токио.

В воздухе запахло домашней едой: онигири с разными начинками, тамагояки, идеально нарезанные роллы. Это мгновенно смешалось с ароматом только что доставленных парижских деликатесов: круассанов, сыров, изысканных пирожных.

Пижамная вечеринка началась.

Вскоре пространство апартаментов разделилось на зоны уютного хаоса.

В спокойном углу, устроившись в большом кресле с торшером, Ами и Тайки погрузились в чтение. У Ами — научный журнал по астрофизике на французском, у Тайки — новый роман популярного автора. Они изредка перебрасывались замечаниями, создавая свой собственный тихий мир.

— Вы что, серьёзно? — Минако, с накладной маской на лице и с пирожным макарон в руке, смотрела на них с комичным ужасом. — Это же вечеринка! Танцы, музыка, безудержное веселье! А не… симпозиум умников!

— Отсутствие шума — тоже форма отдыха, Минако, — невозмутимо парировал Тайки, не отрывая глаз от книги, и Ами лишь улыбнулась в ответ.

Рядом, у окна, расположились Мичиру и Сецуна. Они обсуждали тонкости парижской высокой моды, попивая травяной чай. Их разговор был тихим и насыщенным, полным взаимного понимания.

— Здесь чувствуется дух истории в каждой линии кроя, — задумчиво говорила Мичиру, глядя на огни города. — Совершенно особая энергетика.

— Согласна. Она вдохновляет на новые формы защиты, — кивнула Сецуна, и в её глазах мелькнула тень привычной серьёзности, быстро сменившаяся лёгкой улыбкой. — Но сегодня — только красота.

В центре комнаты царило самое шумное веселье. Ятен, Минако, Усаги и Макото устроили импровизированный конкурс. Сначала на скорость поедания эклеров (победила Макото, к всеобщему восторгу), потом на самое смешное лицо (здесь первенство оспаривали Ятен и Усаги, и победила дружба, потому что судьи — все остальные — просто попадали со смеху).

Но самая жаркая битва развернулась у огромного телевизора с игровой приставкой. Команда Харуки и Мамору против команды Сэйи и Хотару. На экране мелькали гоночные трассы и суперкары.

— Да! Обгон! — ликовала Харука, виртуозно орудуя джойстиком.

— Хотару-тян, держись левее! Он заходит на вираже! — командовал Сейя, полностью поглощённый игрой. — Это нечестно! У них тандем слишком сыгранный! — возмущался Сейя, когда машина Харуки вновь финишировала первой, а Мамору спокойно и эффективно блокировал все их атаки.

Хотару, несмотря на поражение, лишь тихо смеялась, глядя на азартные лица «соперников».

И над всем этим витал аромат лака для ногтей. Рей, с грацией самурая, взявшегося за тончайшую работу, пыталась сделать себе идеальный маникюр у журнального столика. Рядом вертелась Усаги, которая решила, что ей срочно нужно то же самое.

— Рей-тян, а можно мне синий! Ой! — Усаги чуть не опрокинула флакон, но проворная Рей успела его поймать.

— Уса-чан! Сиди смирно или иди есть эклеры! — прикрикнула Рей, но в её голосе не было настоящей строгости, только привычная, почти сестринская забота.

— Но я хочу красивые ногти! — надулась Усаги, но всё же замерла, покорно протянув руку.

В этой комнате не было принцесс, стражей, звёздных воительниц или айдолов. Были просто друзья, наконец-то отпустившие поводья и позволившие себе быть смешными, азартными, неряшливыми и невероятно счастливыми. Париж за окном сиял, а в этих стенах теплился свой, особый, домашний свет — свет настоящей, выстраданной и бесконечно ценной семьи.

***

Пока в роскошных апартаментах царила безмятежная пижамная идиллия, в холле отеля «Гранд Париж» разворачивалась не менее напряжённая, но куда более комичная драма.

Маринетт, сжав в потной ладони ключ-карту, «позаимствованную» у невнимательного портье (она просто «случайно» уронила свою сумку, а когда он наклонился помочь, «случайно» выронила из кармана похожую карту), пробиралась по служебному коридору. На ней был строгий, чуть великоватый форменный фартук горничной, а волосы были спрятаны под чепчиком. В кармане отчаянно шевелилась и тихо пищала Тикки.

— Маринетт, это безумие! Вернись! — шептала квами, выглядывая на секунду. — Ты можешь попасть в ужасные неприятности! И ради чего? Автографа?

— Ради Адриана, Тикки! — сжав зубы, прошептала в ответ Маринетт, прижимаясь к стене на повороте. — И ради того, чтобы Хлоя его не получила! Я сделаю вид, что убираюсь в номере, а потом, будто невзначай… Ой!

Она столкнулась лоб в лоб с кем-то, кто выходил из противоположного коридора. Отскочив, Маринетт подняла взгляд и почувствовала, как кровь стынет в жилах. Перед ней, в своём лучшем розовом костюме и с выражением ледяного презрения на лице, стояла Хлоя Буржуа.

— Ну и ну, — протянула Хлоя, окидывая Маринетт в костюме горничной уничижительным взглядом с головы до ног. — Что это за маскарад, Дюпэн-Чэн? Решила подработать уборщицей? Или это твой «гениальный план» по добыче автографа? Прятаться в тряпках, как мышь?

— Хлоя! Я… я просто… помогаю! — попыталась выкрутиться Маринетт, но её голос звучал фальшиво.

— Помогаешь? — Хлоя фыркнула. — Ты помогаешь только тем, что позоришь наш колледж. Я сейчас же позову управляющего и скажу, что какая-то простушка, дочь обычных пекарей, пытается проникнуть в номера постояльцев. И знаешь что? Когда тебя выставят на улицу, я спокойно возьму у мадемуазель Тено её автограф. Или даже два. Один для меня, один для Адрикашена. А ты так и останешься никем, Маринетт Никчёмная.

Маринетт сжала кулаки под фартуком. Гнев и унижение боролись в ней с паникой.

— Ты не посмеешь…

— О, ещё как посмею! — Хлоя уже сделала шаг в сторону выхода из коридора, чтобы позвать кого-нибудь.

В этот момент из-за угла, ведущего к лифтам, послышался взрыв смеха. Смеялось сразу несколько человек — звонко, заразительно, без всякой оглядки на окружающих. Смех был настолько искренним и громким, что на мгновение отвлёк и Хлою, и Маринетт. Он шёл явно из той части отеля, где располагались самые дорогие апартаменты.

***

Тем временем в номере Харуки пижамная вечеринца перешла в новую фазу.

— Так! — объявила Минако, вскакивая на диван с подносом в руках. — Доедать десерт будем параллельно! Предлагаю классику: «Правда или Действие»!

Раздался смешанный гул одобрения, недовольства и смеха.

— Опять? — вздохнула Рей, аккуратно дуя на ещё не высохший лак.

— В последний раз это закончилось тем, что Сэйя пел колыбельную Хотару, — напомнил Мамору с улыбкой.

— А я хочу! — сразу же заявила Усаги. — Правда!

Минако, как затейница, крутанула пустую бутылку от минералки, положенную на бок. Она остановилась, указав на Сецуну.

— Сецуна-тян! Правда или действие?

— Правда, — спокойно ответила хранительница времени.

— Окей… Самый неловкий момент, связанный с использованием твоих сил. Не в битве, а в обычной жизни.

Все затихли, с любопытством глядя на обычно невозмутимую Сецуну. Та на секунду задумалась, а потом её губы дрогнули в слабой улыбке.

— Однажды я остановила время, чтобы… донести до дома не успевшее растаять мороженое для Хотару. Но забыла, что в остановленном времени оно всё равно тает по законам физики внутри своего временного пузыря. В итоге, когда я возобновила ход времени, у меня в руках была просто липкая лужица.

Комната взорвалась смехом. Даже сама Сецуна тихонько посмеивалась. Хотару ласково потрепала её по руке.

— Оно было очень вкусным, пока существовало. Спасибо.

Бутылка закрутилась снова. На этот раз она указала на Харуку.

— Харука! Выбирай!

— Действие, без сомнений, — тотчас ответила гонщица, сияя азартом.

— Отлично! Твоё действие… Импровизированный заезд на… этом! — Минако огляделась и указала на офисное кресло Харуки на колёсиках. — Один круг по периметру комнаты! Но ты — не пилот! Ты — машина! На четвереньках, толкая его перед собой! А твой штурман — Мамору!

Новый взрыв хохота. Харука, не долго думая, вскочила с места.

— Принято! Эй, Мамору, давай, покажу тебе, что такое настоящая скорость даже в таких условиях!

Пока Харука, к всеобщему восторгу, на четвереньках «заводила» своё кресло-болид, а Мамору, смеясь, уселся в него, в коридоре за дверью нарастал другой, куда менее весёлый конфликт. Но шум веселья из-за двери был таким громким и беззаботным, что, казалось, мог растворить в себе любые мелкие интриги и распри.

Продолжение следует…