20

Высокие своды храма Стрэнджа терялись в багровом полумраке. Плавающие огни, ещё недавно пульсировавшие ровным золотом, теперь бились в агонии — их свет то вспыхивал, то почти угасал, окрашивая стены в цвета заката и запёкшейся крови. Воздух вибрировал с надсадным гулом трансформатора перед взрывом. Где-то далеко, за пределами защитных куполов, мир разваливался на части.

Локи стоял у распахнутых дверей трёх камер, скрестив руки на груди. Его лицо выражало скуку — идеальную, отточенную скуку существа, которое видело гибель цивилизаций и находило этот процесс удручающе однообразным. Но пальцы, сжимавшие предплечья, побелели от напряжения.

— Многие из них отказываются сотрудничать и пытаются сбежать отсюда, — произнёс он равнодушно, будто жаловался на плохую погоду.

Стрэндж стоял позади него, в центре зала. Его плащ больше не колыхался сам по себе — он обвис тряпкой, как и положено обычной ткани. Маг выглядел так, будто не спал неделю. Потому что не спал.

— Это же… — Стивен прищурился, вглядываясь в фигуру, забившуюся в угол дальней камеры. Свет упал на лицо. — Дочь Барнса?! Ну нет, это слишком. Открой дверь.

Локи не шелохнулся.

— Ты уверен? Она кусается. В переносном смысле. И в прямом тоже.

— Локи.

Бог Обмана вздохнул с трагизмом великого актёра, которому досталась роль швейцара. Едва заметное движение запястья — и дверь камеры Рейчел бесшумно скользнула в сторону.

Стрэндж упёр руки в боки, опустил голову, собираясь с мыслями. Рейчел вылетела наружу пулей, готовая драться, кусаться, требовать ответов — но замерла, увидев состояние зала. Стены, которые ещё недавно казались вечными, теперь покрывались мелкой сеткой трещин. Сквозь них сочился не свет, а что-то другое — серый, тягучий туман, в котором угадывались очертания других миров, других смертей.

— Нам нужен другой план, — глухо сказал Стрэндж.

— Времени нет, — Локи отвернулся к окну, за которым больше не было Нью-Йорка — только пульсирующая пустота. — Я сделал всё, что мог. Она — причина. Она тянет их сюда. Ей плевать, что мир разрывает.

— Это не так! — крик Рикки расколол тишину.

Она вцепилась в прутья своей камеры, её костяшки побелели. Лицо, мокрое от слёз, было перекошено яростью и отчаянием. Бекки Барнс, которая когда-то хотела как лучше, смотрела сейчас в глаза собственного кошмара.

— Тогда сделай что-нибудь! — потребовал Стрэндж, обращаясь то ли к Локи, то ли к самой реальности.