Часть 35. «Тень или выбор»
Утро началось с резкого звука раздвигаемых штор в коридоре и звона фарфора, доносившегося из столовой. Каждый этот звук отдавался в моей голове кузнечным молотом.
После ночного визита Артёма я почти не спала, вслушиваясь в тишину и боясь, что скрип половиц под его ногами, когда он возвращался в спальню к жене, выдал нас обоих.
Я вошла в столовую, когда все уже были в сборе.
Виктор сидел во главе стола, погружённый в чтение газеты, его лицо казалось высеченным из камня. Артём сидел справа, сосредоточенно изучая содержимое своей тарелки. А напротив него, сияя безупречной укладкой и ледяной улыбкой, расположилась Карина. Она выглядела слишком свежей для утра после похорон, словно вчерашний день был не трагедией, а досадным светским раутом.
— Доброе утро, Дашенька, — пропела она, едва я переступила порог. — Мы уже начали волноваться, что ты решишь провести в своей добровольной ссылке ещё один день. Но свежий воздух и общество, как видишь, творят чудеса. Присаживайся.
Я молча села на своё место, чувствуя, как спина становится одеревеневшей под её пристальным, сканирующим взглядом.
— Ты выглядишь... помятой, — Карина грациозно поднесла чашку к губам, не сводя с меня глаз. — Плохо спалось? Или, может быть, в гостевой комнате слишком тонкие стены и тебя беспокоят посторонние звуки?
Я почувствовала, как пальцы Артёма, сжимавшие вилку, побелели. Он не поднял головы, но я видела, как на его челюсти заиграли желваки.
— Мне снились кошмары, — ответила я максимально ровным голосом, стараясь не смотреть в сторону Артёма.
— Кошмары — это естественно, — вмешался Виктор, отложив газету. Его голос прозвучал как гром в душной комнате. — Даше нужно время. И я прошу всех в этом доме проявить максимальный такт. Карина, это касается и тебя.
Карина обиженно вскинула брови, приложив руку к груди в притворном жесте невинности.
— Папа, я лишь забочусь о её здоровье. Кстати, об уместности... Артём, дорогой, ты не находишь, что Даше пора сменить обстановку? Ты ведь сам вчера говорил мне перед сном, как тяжело находиться в доме, где каждый угол напоминает о смерти.
Она произнесла это медленно, смакуя каждое слово, и в упор посмотрела на мужа. Это был удар под дых. Она не просто лгала или провоцировала — она проверяла его на верность их «союзу» прямо при мне.