Часть 48. «Мир без яда»
Дорога назад прошла в тяжелом, почти осязаемом молчании, которое лишь изредка прерывалось прерывистым дыханием Артёма, чьи руки всё еще дрожали на руле, пока мы въезжали в массивные ворота особняка. Как только входная дверь захлопнулась за нашими спинами, тишина дома взорвалась: Виктор Николаевич, стоявший в центре холла с разбитой губой и потемневшим от гнева лицом, не стал дожидаться объяснений, и лавина накопленной боли обрушилась на нас всех одновременно.
— Значит, вы вернулись? — голос Виктора вибрировал от сдерживаемой ярости, пока он переводил взгляд с моего бледного лица на помятого, едва стоящего на ногах сына. — Ты хоть понимаешь, Артём, что твоя паранойя чуть не стоила жизни моему внуку, и всё потому, что ты, в своем эгоизме, не способен отличить защиту от предательства?!
— Твоему внуку?! — Артём вскинулся, и его горечь, которую он на мгновение спрятал у клиники, вспыхнула с новой силой, заставляя его голос звенеть под высокими сводами потолка. — А где ты был раньше со своей моралью, отец? Где ты был, когда Карина избивала Дашу, пока ты играл в «честь семьи», закрывая глаза на её безумие? Ты вспомнил о благородстве только тогда, когда в этой несчастной девочке зародилась новая жизнь, которую ты сможешь контролировать так же, как контролируешь всех нас!
— Я защищал её так, как ты никогда не умел! — Виктор шагнул вперед, и их тени столкнулись на стенах, словно два разъяренных зверя. — Пока ты малодушно прятался за статусом «брата», боясь признаться самому себе в содеянном, я обеспечивал ей безопасность, врачей и покой, который ты разрушил одним пьяным ударом!
Я стояла между ними, чувствуя, как стены этого дома снова начинают давить на меня, напоминая о каждой секунде унижения, через которое мне пришлось пройти. Все ситуации прошлых месяцев — удар Карины, трусость Артёма в ту роковую ночь, холодный расчет Виктора и бесконечная ложь — сплелись в один удушающий узел, который они продолжали затягивать на моей шее.
— Хватит! Замолчите оба! — я ударила ладонью по стоявшей в холле консоли, и звон вазы, подпрыгнувшей на мраморе, заставил их на мгновение замереть. — Вы оба говорите о внуках, о чести, о контроле, но никто из вас не спросил, каково мне было скрывать эту правду, зная, что один из вас использует её как инструмент влияния, а другой — как повод для новой драки! Вы вспоминаете Карину? Так вспомните и то, как я лежала на полу, а вы делили наследство и репутацию!