3.5
Весь рабочий цикл Беляк пролежал в своей комнате, обняв колени, уперевшись в них лбом и не реагируя на просьбы Джона поесть.
– Нужно идти на размножение, – говорил ему недалекий спаситель, но Беляк молчал, стараясь не покачиваться. Почему-то мотание тела напоминало о матери...
К вечеру Джон сдался. В конце концов, у него была своя работа. Перед сном он вошел к Беляку и, оставив на полу миску с едой, сказал:
– Завтра я перевожусь на работу в загоны. Мы можем выпустить тебя. Я обдумаю все ночью и завтра тебе расскажу.
Беляк не ответил ему, про себя отпуская саркастичные замечания. Когда дверь за Джоном закрылась, он еще какое-то время полежал в позе эмбриона и лишь потом поднялся.
Первым делом он набросился на еду. Снова было хорошее мясо, а Беляк не надеялся в будущем его еще когда-то увидеть. Затем он оделся во все то, что валялось серой кучей в углу комнаты. Не забыл и о набедренной повязке. Ее грубая ткань с крупными волокнами неприятно цеплялась за волоски и впивалась в сгибы тела. Но это были его трусы, предмет отличия, так что и мысли не было оставить его этим тупицам.
Собравшись, Беляк аккуратно потянул ручку двери...
Она не подалась. Беляк подергал ее усерднее. Закрыто. Впервые Джон его закрыл! "Не такой уж тупица", – со злостью подумал парень.
Тянуть и дергать нельзя – привлечет внимание. Поэтому Беляк сел напротив двери и начал думать. "До чего не догадаются Джоны?" – крутились в голове слова, но нужный ответ не приходил. Чтобы не сидеть без дела, он общупал стены в слабой надежде наткнуться на невидимый выход. Разумеется, волшебного спасения не было.
– Дубина, – обозвал себя Беляк, но сейчас и это не помогло. Завтра Джон приведет в исполнение свой план, а значит, никакой надежды не останется. Беляк уже принял решение: если его выпустят, он ляжет прямо под забор и будет лежать, пока не умрет от голода, солнца или еще чего пострашнее. – Дубина... – он прижал палец к нижней губе. Так когда-то делал мальчишка с таким же именем.
Память о самом лучшем ученике разбудила и грусть, и злость. "Дубина бы придумал, что делать..."
"Надо думать, как он", – решил, превозмогая гордость, Беляк спустя неизвестно сколько минут пустых раздумий, которые скорее были похожи на теребление неприятно саднящей ранки. Что бы сделал Дубина? Расспрашивал бы до бесконечности...