Глава 18. Симпатия

«Учан...» — не меняясь в лице повторил Юй Цин.

По правде говоря, он не был особо удивлён, у него уже давно было это предчувствие. В конце концов, во всём мире только один человек был таким ублюдком и постоянно его провоцировал.

Ему казалось, что, услышав такой ожидаемый ответ, он отреагирует спокойно; самое большее — немного удивится или слегка растрогается. Всем известно, что у Хуапи нет сердца, но даже у него в какой-то момент может что-то ёкнуть. Как-никак, сейчас этот человек был его единственным последователем.

Но неожиданно для самого себя он пришёл в ярость.

......

Внутри бушевала злость, которую невозможно было выплеснуть.

Прошло пять лет, а этот обманщик вернулся и всё так же не сказал ни слова правды. Он сменил имя и голос; даже его почерк стал другим. Если бы сейчас у Учана было физическое тело, Юй Цин, несомненно, пустил бы в ход кулаки.

Дядюшка Юань всё ещё сидел на полу потрясенный, не в силах поверить в то, что что в книге последователей появилось имя «Учан». Он совершенно не понимал происходящего. В Даочэне никогда не случалось такого, чтобы одно божество поклонялось другому.

Он трясущейся рукой помахал листом бумаги и, растерянно глядя на своего господина, спросил:

— Зачем... зачем он стал вам поклоняться? А у вас с ним... между вами... что потом было?

— Ничего, — холодно отрезал Юй Цин.

Дворецкий словно сам напрашивался на взбучку, и Юй Цин тут же переспросил:

— И что ещё за «потом»?

Дядюшка Юань: «...»

Бедный старый дворецкий сразу понял, что выбрал неподходящий момент, чтобы открыть рот. Но раз его господин уже начал, оставлять вопрос без ответа было нельзя, иначе неприятности всё равно обрушатся на него.

Поэтому он с обиженным видом пробормотал:

— Ну... просто... вы же с ним когда-то дружили...

Взгляд Юй Цина ясно говорил: ещё слово — и тебе конец.

«Я же уже упоминал это дома — и тогда реакция была совсем другой!», — подумал про себя дядюшка Юань. Но что поделаешь — с этим капризным божеством можно иметь дело, только поглаживая ласково по шёрстке.

Поэтому он шлёпнул себя ладонью по губам и сказал:

— Тьфу! Это дела тысячелетней давности, нечего было ворошить!

Говоря это, он украдкой взглянул на Юй Цина и, увидев, что лицо того не помрачнело, понял, что выбрал верное направление.

— В любом случае, потом вы отдалились и до его исчезновения были каждый сам по себе [1]! Помню, в тот год, когда Учан исчез, я ещё говорил вам...